Ты, муж и его друзья,

Едва молодожены насладились друг другом в медовый месяц, как в их жизнь вновь врываются друзья. Какой жене понравится, что муж пропадает на мальчишниках? Вот и почва для семейных разборок. Как же вырулить из ситуации без потерь? Журналист Мария Стрелец побеседовала об этом с психологом Московской семейной консультации Леонидом Ковальгардом.

Леонид Ковальгард: В первые годы семейной жизни, как правило, двое не рассматривают себя как единое целое. Но в понятие «общение супругов» входит и умение находить общий язык с Его друзьями и Ее подругами. А это искусство. Особенно тяжело приходится женщинам. Муж задержался на работе. Может, пошел к любовнице? Есть и еще причина женского недовольства: мужчина, проводя время с друзьями, часто увиливает от семейных обязанностей. Помните: супругам невозможно жить долгие годы, общаясь лишь друг с другом. Оставьте мужу право на его друзей, а жене на подруг.

— Разве муж не страдает из-за присутствия в жизни жены ее подруг?

— В меньшей степени. Дело в том, что подруги жены не влияют на качество семейной жизни. Ведь женщина, став матерью, сама инстинктивно смещает акценты на семью. И никто, даже лучшая подруга, не в силах ее от семьи отвлечь! Как ни крути, а женщина существо домашнее, и семья для нее значит очень много.

— Короче, мужчинам нечего опасаться подруг жены?

— Существует лишь одна опасность, от которой не застрахована ни одна семья: муж может неожиданно воспылать страстью к подруге жены.

— Рецепт один: выждать. Но если подозрения подтвердились, поговорите с коварной соблазнительницей. Часто всего лишь один доверительный разговор может повернуть ситуацию на 360 градусов, и подруга из коварной соблазнительницы станет вашей сообщницей. Главное, выбрать нужный тон. И не опуститься до мести. Иначе вы прилюдно признаетесь: да, я хуже своей подруги, и поэтому он выбрал ее. Помните: мужчины в принцепе не переносят скандальных ситуаций и ультиматумов. Помните: мужчина куда легче простит жене упреки в присутствии посторонних и даже родственников. Но упреки при друзьях обойдутся ей дорого.

— Получается, женился мужик, и о друзьях забудь.

— Не выход! Рискну предложить женам несколько правил для построения конструктивных отношений с мужьями. Они помогут сделать так, что друзья мужа станут общими друзьями.

9 правил для жен

Учитесь уважать мужскую компанию: адекватно реагируйте на случайные грубые слова, понимая, что мужчины и так пытаются сдерживаться в вашем присутствии.

Будьте общительной и веселой.

Если друзья позвали мужа на «мужское мероприятие», не чините препятствий. И, будьте уверены, ваша доброжелательность окупится сторицей.

Ни при каких обстоятельствах нельзя шантажировать мужа. Мол, если пойдешь на вечеринку к приятелям, больше меня не увидишь. Этим вы спровоцируете напряженность, а то и вовсе разрушите семью. Что если муж ищет повод для развода?

Недопустимо в присутствии друзей мужа то опекать его, как ребенка, то придираться по мелочам.

Если вас пригласили в компанию друзей мужа, недопустимо демонстрировать свое недовольство и всеми правдами и неправдами тащить супруга скорее домой. Тем самым вы выказываете неуважение к его друзьям.

Мужчине важно, чтобы его женщину оценили друзья. А потому готовьтесь к каждой вечеринке особенно тщательно. Он должен вами гордиться.

Если вы ревнуете мужа к друзьям, есть смысл. пофлиртовать с кем-то из них. Естественно, не всерьез. Ведь легкий флирт — ключик к пониманию, который открывает самые ожесточенные сердца.

Если хотите избавиться от незваных друзей мужа, которые могут завалиться невзначай, перенесите занятия любовью на «ожидаемое» время. Увидите: муж галантно объяснится с ними сам.

В сухом остатке

Друг мужа станет и вам настоящим другом, если вы будете соблюдать 9 правил Ковальгарда.

Источник: www.lady.ru

Баба Катя

Посвящается Т.С.Столбиной Я до сих пор помню морозную зиму и низенькое здание центральной районной больницы, где устроился работать медбратом в травматологическом отделении сразу после прихода из армии. Зима была крепкая, снежная, с пронизывающими ветрами и великолепными стеклянными сосульками, бородой свисающими с тёмных козырьков крыш. Я влюбился в неё, в эту зиму, испытывая всякий раз волнение при соприкосновении с ней.

Стоило выйти из подъезда, тёплого и тихого, как тотчас на тебя рывком набрасывалась бесцеремонная и немилосердная стужа, ледяные укусы жёстких снежинок. Наверное, природа сама пугалась зимы, её безраздельного господства. Идти на работу приходилось два километра пешком, сторонясь виляющих, набитых битком автобусов, скрипящих от усталости. Я проходил мимо частных домов с невысокими и почерневшими от старости заборами, кое-где накренившимися в сторону заснеженной просёлочной дороги. К больнице добирался окончательно замёрзшим до твёрдого состояния мрамора. Особенно страдала почему-то нижняя челюсть и способность говорить отказывала до момента оттаивания. По мере поднятия температуры частей тела от нуля и выше речь фрагментно восстанавливалась, начиная от “До уто (доброе утро)!” до внятного “Кто . мой халат на этот раз?”

Много пациентов прошло на моих глазах через наше, популярное в народе, отделение, но никогда я не забуду бабу Катю — старушку, Екатерину Степановну, пролежавшую у нас около трёх месяцев с длинным и непонятным тогда для всех диагнозом — лимфогранулематоз.

Медсестра Маринка — полная, дородная девица с черными бровями и пухлыми чувственными губами подошла ко мне и вполголоса сказала: “Зайди в 12-ю палату, к бабе Кате, поговори. Для её настроения. Ты же знаешь, она любит молоденьких мальчиков вроде тебя”.

Всегда, когда я приближался к 12-й палате, то на мгновение останавливался перед дверью, чтобы сделать глубокий вдох и задержать дыхание хотя бы на несколько секунд — я боялся запаха — запаха лимфогранулематоза.

До сих пор я не знаю, был ли этот приторный молочно-сладковатый, какой-то животный и тошнотворный первые мгновения запах специфичным для этой болезни или нет, но больше в жизни мне не приходилось ощущать его.

Баба Катя сидела обычно на кровати, свесив худые пятнистые ноги, и глядела в обмёрзшее окно. На прикроватной тумбочке громоздились гостинцы посетителей, обрывки газет, прижатых литровой банкой с домашним серым молоком. Я приближался к ней, делал осторожный вдох и. почти забывал о запахе, видя её застенчивую и невероятно тёплую улыбку. Старчески дрожащей рукой она придерживала края больничного халата на груди и, как бы прислушиваясь к собственному голосу, начинала свои обыкновенные расспросы: кто сегодня дежурит с утра из медсестёр, не замёрз ли я по дороге на работу (ещё бы!) и какой был восход. Последний вопрос застаёт меня врасплох. Когда идёшь на работу против ветра, накренив корпус под ощутимым углом к заснеженной дороге, восход выпадает из поля зрения. Лишь розовый окрас лежалого снега и кровью подкрашенные стёкла заиндевелых окон выдают его утреннее рождение.

Я смущаюсь и неловко отвечаю на, казалось бы, простые, естественные вопросы. Мне тепло от её слов, мягкий тембр успокаивает и завораживает.

А баба Катя постепенно скатывается на воспоминания. Они яркие и подробные, будто вчера произошедшие. Сыновья, один краше другого, разбросаны по городам и посёлкам России, приезжают к ней редко, но всегда хотя бы раз в два года, собираясь все вместе глубокой осенью. Они выносят круглый стол на веранду небольшого кирпичного дома, дружно накрывают его, поминутно смахивая опадающую листву, смеются над глупым дворовым псом, ошалевшим от внезапного шума большой компании и рассказывают наперебой жизненные истории, обыкновенные и, вместе с тем, интересные.

Кто-то меня ищет в коридоре. Я спохватываюсь и срываюсь с места, очнувшись внезапно. Утренние процедуры, уколы (когда же, наконец, выдадут новые иглы. ), таблетки, врачебный обход, подготовка к операциям — всё это подхватывает энергичным водоворотом, не давая времени на короткую передышку. Та же Маринка просит: “Вадик, сделай моему больному Пасько из 7-й клизму, а я — твоей любимой бабе Кате, ты же не против?” Ну, конечно, я не против! Мы всегда меняемся больными при выполнении этого деликатного и ответственного задания. Я всё ещё стесняюсь женщин, несмотря на свою должность. Мучительно краснея, перевязываю послеоперационные раны на бедре у молоденькой Вали, которая при этом, кажется, балдеет от удовольствия не столько от процедуры, сколько от моего помидорного цвета. Улучшив минутку, заглядываю к бабе Кате. Господи, когда же я привыкну к этому запаху.

Баба Катя молчит, напряжённо сопя и дрожа всем телом. Она терпит, как терпят все в её возрасте, как вообще терпеливы простые люди. Свежий, чистый бинт заметно повышает её настроение. Телесные мучения позади. Татьяна с грохотом собирает инструменты в лоток и вручает его мне. “На, отнеси в перевязочную, а я загляну в 11-ю палату.” Я безропотно подчиняюсь и мчусь по коридору, радуясь возможности отвлечься.

“Лимфогранулематоз — злокачественное системное перерождение лимфоидной ткани с гипертрофией узлов средостения”, — читаю я, плохо понимая, а перед глазами опять узкая палата, где в глубине худым пятном умирающее одиночество — милая баба Катя.

Я отвлекаюсь и улетаю в своих мыслях, бродя бессмысленно в юношеских фантазиях о чудодейственном выздоровлении.

Приходит завотделением с операции. Он садится в кресло у окна и молча курит, не обращая на меня внимания. Я спохватываюсь и выскакиваю в коридор, внутренний моторчик несёт меня выполнять уже послеобеденные процедуры. Время ускользает из моего внимания. За окном солнце бессильно падает за почерневшие голые деревья, окрашивая озябших воробьёв в рубиновый цвет. Вечерняя смена не спеша принимает листы назначений и инструменты. Всё, можно идти домой.

Перед уходом я неизбежно заглядываю в заветную палату, будто в ней зарыт магнит.

В полумраке — сгорбленная фигура Екатерины Степановны. “Вадичек, заходи, детка, не стой в дверях”, — тихонько окликает она. Я присаживаюсь возле неё. Баба Катя продолжает рассказ о сыновьях. “Старшенький мой, Василий, служит прапорщиком на Сахалине. Тяжело ему там с семьёй. Дочь его, Лена, всё болеет астмой. Я ему говорю, забрал бы семью, приехал бы сюда, на Украину. И тепло тебе, и жить есть где, и хозяйство. А он ни в какую. Не могу говорит, мамочка, ещё три года надо отслужить. Прямо беда-то какая. Да. А ты, Вадичек, надолго работать устроился или до осени, а там поступать в медицинский будешь? А и правильно, тебе учиться надо, доктором станешь. ”

Становится совсем темно и в этой темноте всё журчит голос Екатерины Степановны под шум подвывающего в оконных щелях зимнего ветра…

Она умерла тихо, под утро, в четыре.

Вадим СЕРЕДИНСКИЙ

Источник: www.passion.ru

(Visited 4 times, 1 visits today)

Популярные записи:

Признаки скрытой любви 13 признаков скрытого равнодушия Итак, он равнодушен к тебе, если:… (1)

Что любят говорить мужчины, когда изменяют Изменщики хотят успеть и тут, и там. Иначе, если бы… (1)

Приступы дрожи Дрожь в телеВнутренняя дрожь в теле знакома каждому человеку. Кто-то… (1)

Почему женщина хочет член Зачем женщине член?На днях я описывала среднестатистическую российскую семью. Работают… (1)

Как записать девушку в телефоне Как ваш любимый (-ая) записан у вас в телефоне?А как… (1)

COMMENTS