Навязчивость психология

Навязчивость психология

Навязчивости обычно имеют следующую последовательность из четырех элементов:

1. Репрезентация объекта навязчивости. Обычно она бывает зрительной, реже слуховой или кинестетической. Она позволяет человеку знать, что пришла пора ощутить навязчивость.

2. Субмодальное искажение репрезентации. Человек изменяет свою внутреннюю репрезентацию определенным образом. Несмотря на то, что в изменение может быть вовлечено более одной субмодальности, и оно может происходить в любой или во всех системах восприятия, обычно существует единственная аналоговая субмодальность — часто зрительная — которая запускает навязчивость и делает её принуждающей.

3. Ощущение навязчивости. Это кинестетическое мета-ощущение вынужденности делать что-то при отсутствии какого бы то ни было выбора.

4. Компульсивное поведение. Чувство навязчивости часто ведет к поведению, которое человек вынужден выполнять, — например, грызть ногти, есть конфеты и т. п. Если вы имеете дело с более обобщенной эмоциональной реакцией типа гнева, не исключено, что у человека отсутствует какая-либо конкретная поведенческая реакция.

Источник:
Навязчивость психология
Навязчивости обычно имеют следующую последовательность из четырех элементов: 1. Репрезентация объекта навязчивости. Обычно она бывает зрительной, реже слуховой или кинестетической. Она
http://psibook.com/nlp/17/53.html

Навязчивость психология

Навязчивости – это, согласно классическому определению германского психиатра Карла Вестфаля (1877), разнообразные душевные трудности (тягостные мысли, переживания, желания, действия, страхи), которые навязываются человеку в душу против его воли и при более или менее ясном понимании этим человеком их ненужности, безосновательности.

Говорю здесь о «более или менее ясном понимании» потому, что если испугается человек своих навязчивых мыслей, например о «страшной болезни», то в этой охваченности-захлестнутости испугом обычно трудно быть уверенным вообще в чем-то хорошем. Именно осознанным чувством-переживанием чуждости содержания своих навязчивостей (мыслей, желаний, страхов) – хотя и своих собственных по происхождению, из своей собственной души – навязчивости отличаются от душевных трудностей, расстройств иной природы: бреда, сверхценных идей, болезненных (тревожных) сомнений (о них расскажу в будущем).

Во всяком случае, успокоившись, человек отчетливо понимает неуместность, нелепость, неправильность (а то и скажет – «идиотизм») содержания своих навязчивостей, их чужеродность собственному мироощущению, образу мыслей: то есть переживающий навязчивости критичен к их безосновательному содержанию. Так, в случае навязчивого страха заражения с бесконечным мытьем рук человек убежден, что страх его нелогичен. Да, глупо мыть руки почти в кипятке, «до дыр», много раз мылить яблоко и много раз после этого ошпаривать его кипятком, но все же человек совершает все это какое-то большое количество раз, достаточное, чтобы смягчить внутреннюю душевную напряженность, лежащую в основе навязчивостей.

Вот мы и дошли до той «душевной напряженности» (тягостной или радостной), которая есть основа наших горестей и вдохновения, с которой начинаются любые, даже, кажется, сугубо мыслительные страдания и радости.

На какой же личностной почве вызревают навязчивости? Навязчивостей неистребимое множество-разнообразие, и у каждой формы навязчивости, конечно же, своя, предпочтительная личностная почва.

Самые частые в жизни из мучительных навязчивостей – это навязчивые страхи (фобии, от греч phobos – страх) и навязчивые желания-влечения с чувством принуждения к выполнению: с чувством, происходящим как бы не извне (будто кто-то принуждает), а изнутри самого страдающего навязчивостью. Эти «принудительные» навязчивости в мировой психиатрии принято называть обсессивно-компульсивными расстройствами (обсессия – от лат. obsessio – обложение, осада, блокада; компульсия – от лат. compulsio – принуждение).

Фобии – навязчивые страхи конкретного содержания, как бы набрасывающиеся, наплывающие на человека, пассивно навязывающиеся, охватывающие его лишь в определенной («фобической») обстановке и обычно сопровождающиеся бурными вегетативными дисфункциями (сердцебиение, затруднение дыхания, обильный пот и т. п.).

При агорафобии (греч. agoraphobia – страх площадей) навязчивый страх, что случится нечто ужасное (инсульт, инфаркт, вообще неизвестно что) и никто в эту же минуту не поможет, возникает у человека лишь там, где ему, действительно, трудно (или некому) помочь в ту же минуту (вдалеке от больницы, аптеки, врача, человека, который отнесет к врачу, и т. п.). Агорафобическое расстройство может случиться не только на безлюдной площади или в дикой степи, но и в пустой квартире, если там человеку с готовностью к страху не на кого опереться при мысли, что вдруг что-то страшное с ним произойдет.

Многие «канцерофобии» («страхи рака»), «сифилофобии», «спидофобии» и т. п. не есть в строгом смысле фобии, особенно если не обнаруживается отчетливо критическое понимание беспочвенности, неразумности этих страхов. Чаще это иные навязчивости, болезненные сомнения (опасения), сверхценные идеи, а то и бред.

К фобиям обычно предрасположены люди с красочно-образным, эмоциональным мышлением и в то же время с известной душевной инертностью, неуверенностью в себе, тревожностью, врожденной бурно-вегетативной неустойчивостью. Именно у них душевная напряженность (врожденно психопатическая или вызванная каким-то неразрешимым конфликтом и т. д.) содержательно конкретизируется как страх чего-то ярко-отчетливо представившегося ужасного. Например – «ах, лежу с остановившимся сердцем на площади и некому мне помочь, вызвать „скорую“, проводить в больницу, умираю». Благодаря тревожной инертности, эта красочная картина в воображении все повторяется-включается в конкретной фобической обстановке (открытые или замкнутые пространства и т. д.) вкупе с вегетативной бурей.

Если упомянутая выше «фобически-невротическая логика» болезненного расстройства размывается-распадается (например, при кл

Обсессии-компульсии – спонтанные навязчивые переживания-действия, в отличие от фобий, не требующие для своего возникновения какой-то определенной обстановки. Хотя, конечно, они и зависят от того, что видится и слышится человеку вокруг в мире. Так, навязчивое желание порезать кого-то ножом обостряется при виде ножа или даже только при упоминании о бритве или другом режущем предмете (например, в телевизионной рекламе). Навязчивое бесконечное мытье рук в страхе мнимого загрязнения-заражения. Навязчивый страх буквы «о» («круг замкнулся, смерть») при чтении книги, с сильным желанием все время ручкой затушевывать эту букву, чтобы не случилось плохого. Навязчивое стремление возле своего дома прикоснуться безымянным пальцем левой руки к носку правого ботинка (чтобы тоже «все было хорошо»). И т. д.

В психиатрии немецкого языка обсессии-компульсии часто называют «ананказмами» (греч. anancasmus – вынуждать, заставлять; Ананке – древнегреческая богиня судьбы-неизбежности). Однако обсессии-компульсии зловещего содержания (кому-то принести какой-то серьезный вред: например, ударить, порезать, выбросить ребенка из окна и т. п.) с одновременными страхами, тягостными нравственно-этическими переживаниями всегда, по контрасту, говорят о высоких нравственных качествах этого навязчивого мученика. Они никогда не претворяются в жизнь, в отличие от, например, навязчивого выдергивания своих волос.

К обсессиям-компульсиям (ананказмам) предрасположены люди мыслительно-аналитического склада с тревожно-мыслительной инертностью, чувственной яркостью, сомневающейся неуверенностью в себе, острым самолюбием и склонностью к скрупулезности-педантичности. Там, где при ярких обсессиях-компульсиях личностная почва совсем другая и обсессии-компульсии перемешиваются с фобиями, там скорее речь идет не о характерологических (психопатических), а о более тяжелых, депрессивных, ананказмах.

Сегодня есть от тяжелых навязчивостей довольно сильные лекарства (анафранил, прозак и другие), которые, однако, опасны без врачебного руководства лечением. Есть и основательные остроумные психотерапевтические приемы. Некоторые из них, благодаря психотерапевту, могут стать для фобика или ананкаста собственным надежным противонавязчивым оружием. Основные «механизмы» действия этих приемов – когнитивный (от cognito – познавание, ознакомление, лат.; то есть лечебное познание своих расстройств), активирующий (вселяющий действие) и условнорефлекторный (условнорефлекторное обучение). Это так называемая в мире когнитивно-поведенческая терапия. Не рассказываю подробнее о лекарствах и психотерапевтических приемах, поскольку обязательно профессионально-проникновенно знать, где, что и как следует тут применить, а то легко можно себе повредить.

Психотерапия навязчивостей вообще довольно сложна и для профессионалов. Так, у фобиков и ананкастов, склонных к сложно-символическому мышлению-чувствованию, не только сновидения, творческие произведения, но и фобии, обсессии-компульсии могут быть философически-символического, «иероглифического» содержания. Это обычно требует сложно-психоаналитического вмешательства для целебного осознания смысла своих навязчивостей. Кроме того, за «обычными» навязчивостями, бывает, нетрудно неспециалисту просмотреть и мучительную навязчивую депрессию, требующую особенной умелой помощи. Другое дело, когда под руководством психотерапевта-учителя пациент изучает не только основы, элементы клиники навязчивостей, депрессии (например, те элементы, что я наметил уже и в этой книге), но изучает и сам целительный процесс, дабы самопсихотерапевтически основательно в нем участвовать.

В заключение приведу из своей практики два примера навязчивых расстройств, с подобными которым надо, не мешкая, обратиться к психиатру, психотерапевту.

И., 23 лет, товаровед. Жалуется на навязчивое ощущение, «будто мозги воспалены, обнажены в области лба и висков, от того, что не впитывают информацию». Охвачена этими переживаниями, монотонно-подавлена; напряженно-тусклый взор. Шесть лет назад, когда еще училась в школе, в течение нескольких месяцев, без понятных внешних причин, мучилась страхом забеременеть. Понимала, что это невозможно без интимной близости, лишь от прикосновения руки мужчины к плечу через пальто и т. п., но болезненно мучилась, что забеременеет и таким образом. Подозревала, что уже беременна, вроде бы понимая отчетливо, что это невозможно. От чувства позора чуть не покончила тогда с собою. В те месяцы ей навязчиво все представлялся «почему-то стул» с навязчивой мыслью и страхом, что он как-то непонятно связан с ее страхом беременности, беременностью (1983 год).

Источник:
Навязчивость психология
Реферат на тему Навязчивости по предмету психология, педагогика
http://www.litsoch.ru/referats/read/286184/

Навязчивость психология

VI. Невроз навязчивости

В третий раз он подвергся влиянию, изменившему решительным образом его развитие. Когда ему было 4с1/2 года и его состояние раздраженности и боязливости все еще не улучшилось, мать решила познакомить его с Библией, в надежде отвлечь его и поднять его настроение. Это ей удалось: введение религии в систему воспитания положило конец предшествующей фазе, но повлекло за собой замену симптомов страха симптомами навязчивости. До того он с трудом засыпал, так как боялся, что увидит во сне такие же дурные вещи, как в ночь под рождество; теперь, прежде чем лечь в постель, он должен был целовать все иконы в комнате, читать молитвы и класть бесконечное количество раз крестное знамение на постель и на самого себя.

То, что он мне рассказал, как воспоминания о своих реакциях на знакомство с религией, встретило с моей стороны сначала решительное недоверие. Это, говорил я, не могло быть мыслями 41/2 — 5 летнего ребенка; вероятно, он перенес в это раннее прошлое то, что явилось плодом размышления 30 летнего взрослого человека.

Но пациент ничего и знать не хотел о такой поправке; его не удалось убедить в этом, как и во многих других различиях во взглядах между нами; связь между припоминаемыми им мыслями и симптомами, о которых он сообщал, как и то, что они вполне подходили к его сексуальному развитию, заставили меня, в конце концов, поверить ему. Я сказал себе тогда также, что критика учений религии, которую я не хотел допустить у ребенка, выполняется только самым минимальным числом взрослых людей.

Я приведу теперь материал его воспоминаний и потом уже поищу путь, который ведет к его пониманию.

Впечатление, произведенное на него рассказами священной истории, было, по его словам, сначала неприятное. Сперва он возмущался страдальческим характером личности Христа, а потом всей совокупностью его истории. Он направил свою недовольную критику против бога отца. Если он, мол, так всемогущ, то это его вина, что люди так дурны и мучают других, за что попадают потом в ад. Ему следовало бы сделать их хорошими; он сам ответствен за все зло и все мучения. Он возмутился заповедью, требующей подставить другую щеку, если получишь удар по одной, и тем, что Христос на кресте желал, чтобы его миновала сия чаша; но также и тем, что не совершилось чуда, которое доказало бы, что он сын божий. Его острый ум был уже, таким образом, пробужден и с неумолимой строгостью вскрывал все слабые стороны священной легенды.

Но скоро к этой рационалистической критике присоединились мудрствования и сомнения, которые могут обнаружить нам сотрудничество потаенных душевных движений. Один из первых вопросов, поставленных им няне, имел ли Христос заднюю часть. Няня ответила, что он был богом, но также и человеком. Как человек, он имел и делал все, как другие люди. Это его совершенно не удовлетворило, но он сумел сам себя успокоить, подумав, что задняя часть ведь составляет только продолжение ног. Едва успокоенный страх перед вынужденным унижением священной особы опять разгорелся, когда у него возник новый вопрос: испражнялся ли также Христос? Он не решался поставить этот вопрос благочестивой няне, но сам нашел выход, лучше которого она не могла бы ему указать. Так как Христос сделал из ничего вино, то он мог, вероятно, также превратить пищу в ничего и мог таким образом избавиться от необходимости дефекации.

Мы еще не понимаем, почему он восставал также против пассивного характера Христа и против истязаний со стороны отца и этим стал отрицать свой прежний мазохистский идеал даже в его сублимированной форме. Мы можем предположить, что этот второй конфликт особенно благоприятствовал проявлению унижающих навязчивых мыслей из первого конфликта (между господствующим мазохистским и вытесненным гомосексуальным течением), потому что ведь вполне естественно, если в душевном конфликте суммируются друг с другом все противоположные течения, идущие даже из самых различных источников. Мотив его сопротивления и вместе проявляемой критики религии мы узнаем из новых его сообщений.

Из рассказов священной истории выиграли также его сексуальные исследования. До сих пор у него не было никакого основания думать, что дети происходят только от женщины. Напротив, няня дала ему повод верить, что он ребенок отца, а сестра — матери, и это более близкое отношение к отцу было для него очень ценно. Теперь он услышал, что Марию звали богородицей. Значит, дети происходили от матери, и словам няни не следует больше верить. Далее, благодаря этому рассказу, он не знал больше, кто именно был отцом Христа. Он был склонен считать таковым Иосифа, потому что слышал, что они всегда вместе жили, но няня сказала, что Иосиф был только как отец, а настоящим отцом был бог. Тут он ничего не мог понять. Он понял только то, что если об этом вообще еще можно спорить, то, значит, отношения между сыном и отцом не такие близкие, как он себе всегда представлял.

Ребенок чувствовал в известной мере ту амбивалентность чувств к отцу, которая отразилась во всех религиях, и напал на свою религию вследствие ослабления этих отношений к отцу. Разумеется, его оппозиция скоро перестала быть сомнением в истинах учения и обратилась прямо против особы бога. Бог сурово и жестоко обращался со своим сыном, но не лучше относился он к людям. Он принес своего сына в жертву, и того же он требовал от Авраама. Ребенок начал бояться бога.

Если он был Христом, то отец был богом. Но бог, которого ему навязывала религия, не был настоящей заменой отца, которого он любил и которого он не хотел позволить у себя отнять. Любовь к этому отцу была источником его критического остроумия. Он сопротивлялся богу для тогo, чтобы иметь возможность сохранить отца, и при этом, собственно говоря, защищал старого отца против нового. Ему пришлось тут проделать трудное дело отхода от привязанности к отцу.

Итак, это была старая, проявившаяся в самом раннем детстве любовь к отцу, у которой он черпал энергию для борьбы против бога и остроту ума для критики религии. Но, с другой стороны, эта враждебность к новому богу не была также первоначальным актом, она имела прообраз во враждебных душевных движениях к отцу, появившихся под влиянием страшного сновидения, и, по существу, была только их обновлением. Оба противоположных движения чувства, которым предстояло управлять всей его последующей жизнью, столкнулись здесь для амбивалентной борьбы вокруг темы религии. То, что получилось из этой борьбы, как симптом, — богохульственные мысли, навязчивость, владевшая им и заставлявшая думать: бог — грязь, бог — свинья, — было, поэтому, настоящим компромиссным результатом, как нам покажет анализ этих идей в связи с анальной эротикой.

Некоторые другие симптомы навязчивости менее типичного характера также несомненно ведут к отцу, но дают также возможность открыть связь невроза навязчивости с прежними случаями.

К богобоязненному церемониалу, которым он в конце концов искупал свое богохульство, относилась также заповедь — при известных условиях торжественным образом дышать. При совершении крестного знамения он должен был всякий раз глубоко вдыхать или сильно выдыхать. На его родном языке выдох (Hauch) то же самое, что дух (Geist). Это была, следовательно, роль святого духа. Он должен был вдохнуть святой дух или выдохнуть злых духов, о которых он слышал и читал. Этим злым духам он приписал также богохульные мысли, за которые он должен был наложить на себя столько покаяния. Но он должен был выдыхать, когда он видел нищих, калек, старых, внушающих жалость людей, и он не понимал, какая связь между этой навязчивостью и духами. Он отдавал себе отчет только в том, что делает это, чтобы не стать таким, как эти люди.

Тут анализ в связи со сновидением привел к тому объяснению, что выдыхание при виде людей, внушающих сожаление, началось только на седьмом году жизни и имело отношение к отцу. Он несколько месяцев не видел отца, когда мать однажды сказала, что поедет с детьми в город и покажет им что то такое, что их очень обрадует. Она привела их в санаторий, в котором они увиделись c отцом; он плохо выглядел, и сыну было его очень жалко. Отец, следовательно, был прообразом всех калек, попрошаек и нищих, в присутствии которых он должен был выдыхать, подобно тому, как он обычно бывает прообразом рож, которые показываются в состояниях страха, и карикатур, которые рисуют в насмешку. В другом месте мы еще узнаем, что эта установка сострадания относится еще к особенной детали «первичной сцены», которая так поздно проявилась в неврозе навязчивости.

Желание не стать таким, как калеки, мотивировавшее выдыхание в присутствии последних, было, следовательно, старой идентификацией с отцом, превращенной в негатив. Все же он копировал отца и в положительном смысле, потому что глубокое вдыхание было подражением шуму, который при коитусе, как он слышал, издавал отец. Святой дух обязан был своим происхождением этому признаку чувственного возбуждения у мужчин. Благодаря вытеснению это дыхание стало злым духом, для которого имеется еще и другая генеалогия, а именно малярия, которой он был болен во время «первичной сцены».

Отрицание этих злых духов соответствовало явно аскетической черте, проявлявшейся еще и в других реакциях. Когда он услышал, что Христос вселил однажды злых духов в свиней, упавших затем с кручи, то он подумал о том, что сестра в свои первые детские годы еще до того, как он мог об этом помнить, скатилась со скалистой дорожки на берег. Она, значит, тоже была таким злым духом и свиньей; отсюда короткий путь вел к богу свинье. Отец сам, как оказалось, также находится во власти чувственности. Когда он узнал историю первых людей, то обратил внимание на сходство своей судьбы с судьбой Адама. В разговоре с няней он лицемерно удивился тому, что

Адам позволил женщине навлечь на себя несчастье, и обещал няне, что никогда не женится. В это время резко проявилась враждебность к женщине вследствие соблазна сестрой. В его будущей любовной жизни ему очень часто мешала эта враждебность. Сестра стала для него надолго воплощением искушения и греха. Когда он исповедовался, он казался себе чистым и безгрешным, и затем ему казалось, будто сестра подстерегает его, чтобы снова ввергнуть в грех, и не успевал опомниться, как провоцировал уже какой нибудь спор с сестрой, из за которого снова становился грешным. Таким образом, он вынужден был все снова воспроизводить факт соблазна. Кстати, как его ни мучили его богохульственные мысли, он никогда не рассказывал о них на исповеди.

Под влиянием немецкого учителя развилась еще новая и лучшая сублимация его садизма, одержавшего в связи с приближавшимся тогда половым созреванием верх над мазохизмом. Он стал мечтать о военщине, о формах, оружии и лошадях и беспрерывно отдавался этим грезам. Таким образом, под влиянием мужчины он освободился от своей пассивной установки и сперва находился на довольно нормальном пути. Отзвуком зависимости от учителя, покинувшего его вскоре после этого, было то, что в последующей жизни он отдавал предпочтение немецкому элементу (врачи, санатории, женщины) перед родным (замещением отца), что создало большие преимущества перенесению в лечении.

Источник:
Навязчивость психология
VI. Невроз навязчивости В третий раз он подвергся влиянию, изменившему решительным образом его развитие. Когда ему было 4с1/2 года и его состояние раздраженности и боязливости все еще не
http://www.yourdreams.ru/biblio/pages/sigmund-freud-hocn-7.php

(Visited 2 times, 1 visits today)

Популярные записи:

Как пригласить девушку на свидание 4 оригинальных способа того, как пригласить девушку на свидание Если… (1)

Как ответить на вопрос как впечатление 5 психологических приемов, как отвечать на «неудобные» вопросы5 психологических приемов,… (1)

Письмо в редакцию Мой парень нежный и любящий человек, у нас замечательные отношения.… (1)

Ну что маленький натурал познакомимся поближе Детские сказки, смысл которых намного глубже, чем кажетсяДетские сказки, смысл… (1)

Как проходит собеседование в магнит косметик Вакансии в магазинах «Магнит Косметик»«Магнит Косметик» – набирающая популярность сеть… (1)

COMMENTS