Аномия — понятие, теория, примеры и преодоление аномии

Понятие аномии и попытки его модификации

Основная функция социологии — социальная диагностика и со- циальная терапия. Социология, на основании социального симптома и синдрома, должна поставить точный диагноз социальных болезней, социальной патологии и, уже на его основании, наметить пути и методы исцеления, вследствие чего станет возможным преодоление социальной патологии.

Человек — социальное существо и живет в социуме. В социуме реализует он свои сущностные силы. Именно в здоровом обществе обретает человек такое существование, которое соответствует его сущности. Именно несовместимость сущности и существования и есть основной показатель отчуждения человека, его болезненного состояния. Человек тогда является действительным, когда он имеет соответствующее своей сущности существование. Категория действительности именно и есть «непосредственное единство сущности и существования» (Гегель).

Социум — сложная структура. Эту структуру создают люди. Со своей стороны, структуры социума воздействуют на человека. Социальные структуры определяют положение человека в социуме, но какими они должны быть? Какими должны быть параметры структуры, чтобы стала возможной максимальная реализация [250] разумных существенных сил человека? Основной задачей социологии должны стать ответы на эти вопросы, и именно в этом должна быть выявлена гуманистическая функция социологии.

Одной из форм социальной патологии является социальная аномия. В современной социологии большое значение придается понятию аномии, корни которого отыскиваются в глубине 25-векового прошлого. В древнегреческом языке anomos означает «незаконный», «вне нормы», «неуправляемый». (Этот термин встречается у Еврипида, Платона, в XVI веке — у французского философа и социолога Жана Мари Гюйо и в трудах других мыслителей). В социологии считается, что этот термин ввел Э. Дюркгейм. Поэтому необходимо хотя бы вкратце представить его взгляды и место указанного понятия в категориальной системе учения Дюркгейма. Рассматривая проблему взаимоотношения общества и личности, он утверждает, что человек является двойственным существом, так как в нем физический человек сочетается с социальным человеком. Последнему же с необходимостью требуется общество, выразителем которого является он сам, и служить которому он обязан. Поведение личности полностью зависит от сплоченности и прочности общества, поэтому, если общество находится в состоянии кризиса, социальные регламентации утрачивают значение для личности, что имеет следствием необузданность желаний и страстей. Дюркгейм именует такое состояние общества аномией. Он считал современное ему капиталистическое общество находящимся в состоянии аномии. «Кризис и состояние аномии в промышленном мире не только постоянные явления, но даже, можно сказать, нормальные».

Взгляды Дюркгейма на аномию существенно развил и модернизировал Р. Мертон. Причину возникновения аномических ситуаций Мертон усматривает и в определенных условиях человеческой среды, которую он понимает, с одной стороны как общественную, с другой — как культурную структуру. Культурная структура представляет собой комплекс тех ценностей и норм, которые указывают на поведенческую ориентацию определенных членов общества или групп; а под социальной структурой подразумевается [251] тот комплекс общественных взаимоотношений, в котором существуют члены общества или группы. По мнению Мертона, аномия — это результат несогласия и конфликта между «культурой» и «социальными структурами». Аномия выражает такую социальную ситуацию, когда люди не могут достичь своих целей законными средствами, и, в силу этого, они игнорируют указанные средства, пытаясь достичь цели незаконными средствами. Соответствующий этому процесс называется девиационным отклонением, т.е. это не процесс, возникающий в результате конфликта социально признанных целей и средств их достижения. Аномическую ситуацию обостряет и падение уважения личности к правовым и нравственным нормам.

Мертон классифицирует основные ответные реакции на воздействие аномии — принятие или непринятие людьми целей общества, способов их реализации или же одновременно обоих.

Согласно схеме Мертона, тотальное подчинение — конформизм — подразумевает согласие с общественными целями и законными средствами их достижения. Хорошо образованный молодой человек находит престижную работу и поднимается вверх по служебной лестнице; он является олицетворением этой модели поведения, так как ставит своей целью финансовый успех и достигает этого законными путями и средствами. Необходимо учесть, что конформизм представляет собой единственный путь недевиационного поведения. Р. Мертон также, наверное, хорошо чувствует, что конформизм — это не выражение отклонения от нормы и закона, а наоборот, приспособление к ним и, как он сам отмечает, действие во имя осуществления собственных целей на основе приспособления к существующим нормам и законам. Можно предположить, что Мертон внес конформизм в формы девиации именно потому, что «упрочение», «окаменение» и т.д. официальных норм и законов создает в обществе ситуацию застоя. В таких условиях ограничивается и индивидуальная свобода. Ситуация застоя не может продолжаться долго, так как множество иных факторов все же вызовет движение общества в естественно-историческом направлении, в том числе и другие формы девиации. В ходе этого процесса происходит отбрасывание [252] и разрушение окаменелых или стандартизованных норм и законов. Иначе говоря, разрушающиеся законы и правила сами становятся одной из сил, изменяющих общественную ситуацию. (Здесь же можно отметить, что Эрих Фромм фактически исключает конформизм из форм девиации, но более подробно об этом мы будем говорить ниже).

Вторая возможная реакция называется инновацией, что подразумевает согласие с общественными целями, но отрицание социально признанных правил их достижения. «Инноватор» использует новые незаконные средства достижения благосостояния — шантаж, рэкет или совершает т.н. «преступление «белых воротничков» в виде растраты чужих денег.

Третья реакция, именуемая ритуализмом, подразумевает отрицание общественных целей, но согласие (иногда абсурдное) на использование социально признанных средств. Фанатично преданный своему делу бюрократ настойчиво требует, чтобы каждый бланк был тщательно проверен и подшит в четырех экземплярах. В конце-концов, он становится жертвой беспощадной бюрократической системы и обычно кончает жизнь в полном отчаянии, подавляемом лишь алкоголем. В результате он отказывается от первоначально намеченной цели — материального благосостояния.

Названная ретреатизмом четвертая реакция наблюдается тогда, когда человек отбрасывает социально признанные и цели, и средства одновременно. Самым явным подтверждением ретреатизма являются люди, оказавшиеся вне общества, — бродяги, алкоголики, наркоманы, душевнобольные и др.

И, наконец, мятеж, подобно ретреатизму, связан с одновременным отрицанием социально признанных целей и средств. Но, в то же время, он вызывает формирование новых, социально признанных средств и целей. На основе мятежа формируется новая идеология (она может быть революционной), которая создает новые цели и средства, например, систему социалистической собственности, изгоняющую частных собственников и считающуюся мятежниками более законной, чем существовавшие ранее цели и средства.
[253]

В связи с мятежом интересна точка зрения Э. Фромма. Он выделяет авторитарный тип людей, характеризующийся тенденцией к противостоянию всякой власти и влиянию. «Иногда это противостояние так затемняет всю картину, что тенденция подчинения становится незаметной. Такой человек постоянно восстает против всякой власти, даже против той, которая действует в его интересах и совершенно не применяет репрессивных мер». Фромм считает мятежность людей такого типа наследственным свойством. Он выделяет находящийся в двойственном отношении к власти тип. Это люди, которые борются с одной системой власти и, в то же время, подчиняются второй системе (хотя бы только в собственном сознании), которая, за счет своей мощи и обещаний, возможно, и удовлетворяет их мазохистские склонности. «Наконец, существует такой тип, в котором мятежные тенденции полностью подавлены и проявляются лишь во время ослабления сознательного контроля».

Следует отметить, что концепция Мертона имеет большое значение еще и потому, что она «рассматривает конформизм и девиацию в виде двух чаш одних и тех же весов, а не как отдельные категории» (Н. Смелзер). В ней также указывается на то, что девиация не есть результат абсолютно негативного отношения к общепринятым стандартам, как уверяют многие. Вор не будет игнорировать социально признанное средство достижения финансового успеха. Бюрократ, практикующий ритуализм, не отказывается от применения общепринятых правил работы; он выполняет их чересчур детально, доводя до абсурда. Однако поведение этих двух людей девиантно.

Мертон сформулировал эти формы девиации не неожиданно. Предварительно он односторонне разрушил категориально-понятийный аппарат структурно-функционального анализа: в отличие от своих коллег, он противопоставил понятию функции понятие дисфункции, чем подготовил основу для перехода к понятию аномии. Мертон считал, что функционализм должен сосредоточить внимание на динамической, а не статической стороне социальной действительности; поэтому он должен исследовать и функцию, и дисфункцию, т.е. и источники стабильности, и основы социальных перемен.
[254]

В социологии мертоновская формулировка понятия аномии не является последним словом. Парсонс расширил мертоновскую типологию приспособления, использовав три переменные вместо двух и описав восемь типов девиантного поведения. Парсонс объясняет возникновение девиантных мотиваций неисполнением ожидания. Ориентация может быть «приспособленческой» или «отчужденной». «Приспособленно активная» ориентация ведет к инновации, «приспособленно пассивная» — к ритуализму, «отчужденно активная» ориентация порождает мятеж, «отчужденно пассивная» — ретратизм. Третьей переменной у Парсонса является отношение к «социальным целям» (людям и коллективам).

Американский социолог Роберт Дубин также модифицировал концепцию Мертона. Он противопоставил друг другу институционализированные нормы и действительное поведение индивидов и групп. Дубин расширил типологию девиантных адаптаций до четырнадцатичленной схемы сферы ритуализма.

Существует и т.н. индивидуально-психологистическое направление аномии, согласно которому аномическое положение индивидов непосредственно связано с аномическим положением социальной системы, хотя в аналитических целях они разделены. Это отразилось и в терминологии: для обозначения «социальной» аномии используется дюркгеймовский вариант этого слова (anomie); для «психологической» — термин «anomia», предложенный американским социологом Лео Сроулом.

Роберт Маккайвер, Дэвид Рисмен и Лео Сроул развили психологическую концепцию аномии. Согласно Маккайверу, «социальная аномия» — это «состояние сознания», при котором чувство социальной сплоченности — движущая сила морали индивида — ослабевает или полностью разрушается; аномия есть «разрушение чувства причастности индивида к обществу». «Человек не является сдержанным в силу своих нравственных норм, для него более не существует никаких нравственных норм. Он утратил чувство наследственности и долга, способность ощущения существования других людей. Аномический человек становится духовно стерильным, он ответственен лишь перед собой. Он скептически относится [255] к жизненным ценностям других. Его единственная религия — философия отрицания. Он живет лишь непосредственными ощущениями, у него нет ни будущего, ни прошлого». Маккайвер связывает это явление «с тремя проблемными характеристиками современного демократического общества» — конфликтом культур, капиталистической конкуренцией и быстрым темпом социальных перемен. Соответственно он выделяет три типа аномии как состояния сознания индивидов. Индивиды аномичны:

  1. Когда их жизнь бесцельна из-за отсутствия ценностей, что, со своей стороны, является результатом конфликтных столкновений различных культур и систем ценностей: «Теряя указывающий путь в будущее компас, они утрачивают будущее».
  2. Когда они используют собственные силы и возможности лишь для себя — это результат потери моральной ориентации в обществе капиталистической конкуренции.
  3. Когда они изолированы от значимых человеческих взаимоотношений и связей, «лишившись почвы прежних ценностей».

Дэвид Римсен рассматривает аномию как синоним неприятия. Он делит не соответствующих характеру эпохи индивидов на «автономный» и «аномический» типы. Первый обладает способностью приспособления к поведенческим нормам собственного общества; аномические индивиды же соответствуют отличным от господствующих поведенческим нормам.

Лео Сроул предлагает измерять психологическое чувство аномии индивидуально. Он выделяет пять параметров аномии и представляет их на пятипунктной шкале, которая включает сферы политики, культуры, экономики, интернализованных социальных норм и ценностей, а также «первичного» отношения к окружающим. Вопросы касаются:

  1. ощущения индивидом того, что общественные лидеры далеки от него и равнодушны к его нуждам;
  2. пессимистического восприятия индивидом социального строя как преимущественно непрочного и непредсказуемого;
  3. такого взгляда индивида, согласно которому он и ему подобные отступают назад от уже достигнутых целей;
    [256]
  4. ощущения индивидом бесцельности жизни;
  5. ощущения, что сеть отношений личности не подлежит предвидению и не имеет поддержки.

Сроул признает, что индивидуально-психологическая аномия определяется социальной аномией, но, наряду с этим, он указывает на значение причинно-обратных связей.

Также обращают на себя внимание попытки т.н. эмпирического измерения аномии, которые, главным образом, связаны с именами Бернарда Лендера и Лео Сроула. Лендер установил, что «аномическим фактором являются районы «сравнительного ненормирования» и социальной нестабильности». Майер и Белл рассмотрели воздействие на аномию социально-экономического статуса, пола, этнической принадлежности и других факторов и заключили, что аномия зависит от «возможности достижения жизненных целей».

Как мы видели, на сегодня нет единого определения понятия «аномии». Это объясняется многоуровневым характером социального феномена аномии:

  1. микро-, макро- и средний (мезоуровень);
  2. когнитивный, аффективный («субъективный» аспект) и конативный («объективный» аспект) уровни.

Только их пересечение дает восемь значений, а неоднородность социальных процессов удваивает это число.

Главное внимание следует обратить не столько на попытки модификации понятия аномии, сколько на коренные изменения в его содержании. Эти изменения не всегда вытекают из теоретического диалога. Например, мы не можем утверждать, что Э. Фромм знаком с мертоновским вариантом понятия аномии и стремится уточнить его содержание, но в ряде случаев его взгляды на такое аналогичное конформизму понятие, как, например, бюрократизм, заставляет думать, что признание Мертоном конформизма формой девиации, т.е. источником аномического обстоятельства, не совсем убедительно. Это подтверждается и мнением Фромма о т.н. «стадном конформизме». Фромм полагает, что, пока человек не отклоняется от нормы, он такой же, как и другие, признан другими как один [257] из них и ощущает себя как «я». Чувство собственной «самотоджественности» человека в таком положении приравнивается к чувству конформизма.

Большую ценность имеет анализ, согласно которому индивидуальная аномия обусловлена социальной аномией, хотя она не исключает роли несовершенства нравственных или правовых норм и законов в возникновении аномии. Наоборот, это отмечали Жан Мари Гюйо, Герберт Спенсер и др. Например, Спенсер настолько критически настроен по отношению к законодателям и государству, что, по существу, исключает их роль в прогрессе социальной организации и общества в целом. Взгляды Спенсера имеют большое значение не только для теоретического решения проблемы аномии, но и для практического решения проблемы углубления аномических процессов современности. И, действительно, довольно болезненно, с точки зрения нравственной или правовой прочности общества, игнорирование со стороны самих законодателей и моралистов норм и законов даже на уровне парламента. Это создает и распространяет массовое неуважение к нормам и законам, потворствует отклонению от них, порождая переход от фактов индивидуальной аномии к системе социальной аномии, или, в масштабе всего общества, — к единству многочисленных выражений социальной аномии.

Аномия в виде феномена, отражающего социальные пороки, вызывает серьезную озабоченность мыслителей-несоциологов. Например, К. Вольф отмечает: «Идеи Дюркгейма об аномии… лишь незначительная, но зловещая прелюдия». Согласно Р. Гильберту, «аномия есть тенденция социальной смерти; в своих обостренных формах она означает смерть общества».

Фромм в своих взглядах на «больное общество» указывает на глобальную опасность аномии. Идея основного гуманистического труда Фромма заключается в том, что главнейшим показателем болезни общества является равнодушие к человеческой личности. В связи с этим можно оценить и аномические результаты, представленные Фроммом в понятиях «нарциссизма», «некрофилии», «садизма», «мазохизма» и др. Ясно, что основы этих психопатологических [258] отклонений находятся не в самих людях, а в общественных структурах. (Здесь же надо отметить, что основания отклонений не следует искать в нарушениях психических, нравственных или юридических норм, их недостатках или несовершенстве. Например, основанием воровства как аномического явления является не слабость действующего против него закона, а те социальные условия, которые порождают воровство).

Можно заметить, что поклонники учения Р. Мертона, сравнивая взгляды этих двух мыслителей, отдают явное преимущество Мертону (например, Н. Покровский), но Фромм не с меньшей силой, чем Г. Спенсер и тот же Мертон, обличает античеловеческую порочность больного общества.

Наконец, вкладом, внесенным Фроммом в расширение понятия аномии, можно считать разработку его психопатологического аспекта, благодаря чему он продолжил дюркгеймскую традицию поиска психологического аспекта понятия аномии, что, по существу, было Р. Мертоном отвергнуто.

Если этот взгляд приемлем, то можно заключить, что Э. Фромм обратил внимание на естественный аспект аномии, в то время как Мертон и его единомышленники больше заостряли внимание на факте существования аномических отклонений, обусловленных субъективной активностью, т.е. на отклонениях от нравственных и юридических норм. Нравственные и юридические нормы, как известно, являются не только продуктом реализации объективной потребности общества, но и результатом творчества субъектов — законодателей и моралистов.

anthropology.ru

Реферат: Теория аномии

I. ТЕОРИЯ АНОМИИ ПО Э.ДЮРКГЕЙМУ……………. 5

II. ТЕОРИЯ АНОМИИ ПО Р.МЕРТОНУ…………………..8

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ………………15

Данная тема выбрана мной для того чтобы разобраться, что является причиной отклоняющегося поведения людей. Какие мотивы приводят их к этому. Для этого я рассматриваю различные точки зрения известных социологов, их взгляд на эту проблему. Как они оценивают происхождение и развитие аномии, можно ли её избежать. И возможно ли , вообще, общество без данного явления.

Английское слово « anomy », при­веденное в Оксфордском словаре устаревших понятий, в значении, которое дал ему Уильям Ламбард в 1951 г.: «создание беспорядков, сеяние смуты и неопределенности». В совре­менную социологию понятие «anomie» ввел Эмиль Дюркгейм, определивший его как временную утрату социальными нормами действенности в результате экономического или политического кризиса.

I .ТЕОРИЯ АНОМИИ ПО Э. ДЮРКГЕЙМУ.

Аномия —это состояние беззакония, отсутствие правовых норм. Фундамент для теории аномии, используемой при объяснении причин пре­ступности, заложил Эмиль Дюркгейм . Он считал, что социально отклоняющееся поведение и преступность — это вполне нормаль­ные явления. Если в обществе нет такого поведения, значит, оно до болезненности законтролировано. Когда ликвидируется пре­ступность, прекращается прогресс. Преступность—это плата за социальные изменения. В той же мере, в какой гений должен иметь возможность к самосовершенствованию, преступник дол­жен иметь шанс на преступление. Общество без преступности не­мыслимо. Если бы перестало совершаться все то, что сейчас зо­вется преступным, в категорию преступности пришлось, бы зачи­слить какие-то новые виды поведения. Ибо преступность неизбе­жна, неистребима. И причина этого не в том, что люди слабы и злы, а в том, что в обществе существует бесконечное множество самых различных видов поведения. Солидарность же в человече­ском обществе достигается только тогда, когда против этого раз­нообразия в поведении используют конформистский прессинг. Этот прессинг обеспечивают наказания. Преступность—это фак­тор общественного здоровья, в обществе без преступности давле­ние коллективного сознания было бы настолько сильным и жест­ким, что никто не смог бы ему противостоять. В этом случае пре­ступность была бы, конечно, уничтожена. Но вместе с ней исчезла бы и всякая возможность прогрессивного социального развития. И если оригинальность идеалиста, чьи мечты опережают свой век, самовыражается, то должна найти свое выражение и «оригиналь­ность» преступника, который изрядно отстает от своего века. Преступник — это не какое-то неспособное к социализации суще­ство, не паразит, не чуждый элемент, не приспособившийся к об­ществу, а фактор, играющий в жизни общества определенную роль.

По Дюркгейму, преступность бывает незначительной в обще­стве, где человеческой солидарности и социальной сплоченности достаточно. В результате социальных изменений, которые могут идти как в сторону экономического краха, так и в направлении расцвета, создаются благоприятные условия для разделения тру­да и большего разнообразия жизни, а интегрирующие, силы ос­лабляются. Общество распадается и раскалывается. Отдельные его осколки изолируются. Когда единство социума разрушается, а изолированность его элементов увеличивается, социально от­клоняющееся поведение и преступность возрастают. Общество оказывается в состоянии аномии. Данное положение Дюркгейм аргументирует следующим образом. Французское общество в по­следние 100 лет умышленно искореняло факторы самоуправления человеческими инстинктами и страстями. Религия почти полно­стью потеряла свое влияние на людей. Традиционные профессио­нальные объединения типа ремесленных гильдий (цехи и корпора­ции) были ликвидированы. Правительство твердо проводило по­литику свободы предпринимательства, невмешательства в эконо­мику. А результатом этой политики оказалось то, что мечты и стремления уже ничем не сдерживаются. Эта свобода устремле­ний стала движущей силой французской промышленной револю­ции; но она же породила хроническое состояние аномии с сопро­вождающим ее высоким уровнем самоубийств.

В деле поддержания общественной солидарности большую роль играет, по Дюркгейму, наказание преступников. Изначаль­ный и важнейший источник солидарности общества — это пра­вильное понимание честности и порядочности. Наказание пре­ступника необходимо, чтобы сохранить приверженность рядово­го гражданина к данной социальной структуре. Без угрозы нака­зания средний гражданин может потерять свою глубокую привя­занность к данному обществу и свою готовность принести необ­ходимую жертву ради сохранения этой привязанности. Кроме то­го, наказание преступника служит видимым общественным под­тверждением его неполноценности и оправданности порицания любой преступной группы. Это порицание и умаление достоин­ства преступников усиливает среди основной массы населения чувство превосходства и собственной правоты, что в свою оче­редь укрепляет и солидарность всего общества. Оно группирует преступников по категориям, делая уголовные наказания сильней­шим из всех имеющихся средств оправдания и сохранения социа­льной солидарности.

II . ТЕОРИЯ АНОМИИ ПО Р. МЕРТОНУ

Развитие теории Дюркгейма продолжил Роберт Мертон (1938). Если для Дюркгейма аномия означает неспособность об­щества регулировать естественные импульсы и желания индиви­дов, то, по Мертону, многие желания индивидов необязательно оказываются «естественными», а чаще бывают обусловлены ци­вилизаторской деятельностью самого общества. Социальная структура ограничивает способность определенных обществен­ных групп удовлетворять свои желания. Она оказывает давление на определенные личности в обществе, заставляя их вести себя не конформистски, а противоправно. Высшей целью западной циви­лизации является достижение материального благополучия, бла­госостояния. Это накапливающееся благополучие в принципе приравнивается к личным ценностям и заслугам и связывается с высоким престижем и социальным статусом. Люди без денег де­градируют. Цивилизация в западном индустриальном обществе толкает всех индивидуумов к тому, чтобы стремиться к возможно большему благополучию. В то же время существует эгалитарная, уравнительная идеология, заставляющая людей думать, что каж­дый член общества имеет одинаковые шансы добиваться благополучия. Однако никто не ожидает, что все люди достигнут этой це­ли, хотя каждый надеется хотя бы приблизиться к ней, в против­ном случае его будут считать лентяем и лишенным честолюбия.

Западная цивилизация предоставляет человеку для достиже­ния этой цели институциональные средства, одобренные обще­ством, и проверенные опытом нормы поведения. Общество тре­бует соблюдения этих норм всеми его членами, желающими в со­ответствии с цивилизаторскими целями «выйти наверх». Институ­циональными средствами в западном обществе являются ценно­сти среднего слоя, основанные на протестантской этике труда. До­стижение цивилизаторской цели (материальное благополучие) должно обеспечиваться упорным трудом, честностью, хорошим воспитанием людей и предвосхищающим удовлетворением своих нужд. Насилие и обман как методы достижения благополучия за­прещаются. Личность, применяющая дозволенные методы, полу­чает меньшее признание в обществе, если она не добивается, по крайней мере уровня благополучия среднего слоя. Личность же, добивающаяся достаточно высокого уровня благополучия, обре­тает признание, престиж и высокий социальный статус даже в том случае, если она пользовалась не институциональными средства­ми, не социально структурированными путями. Этот циничный подход вызывает повышенный спрос на институциональные сред­ства, оказывает особое влияние на ценностные представления лю­дей, которые не могут добиться благополучия на путях, разре­шенных обществом. Это, прежде всего представители низших слоев. В этих случаях способность достичь благополучия ограни­чивается не только нехваткой таланта или нужных качеств инди­вида, но и самой социальной структурой. С помощью институ­циональных средств и методов лишь те лица из низших слоев об­щества могут добиться благополучия, которые очень талантливы и работают исключительно упорно. Для большинства же предста­вителей низших слоев такая возможность просто нереальна и по­тому особенно сильным оказывается влияние социально откло­няющегося поведения, делинквентности и преступности, к кото­рым их толкают условия. Таким образом, в основе того сильного давления, которому подвергаются ценностные ориентации низ­ших слоев населения, лежат два следующих момента:

— Первый состоит в том, что западная цивилизация делает больший упор на достижение материального благополучия, де­кларируя при этом, что достичь эту цель может каждый.

— Второй сводится к тому, что сама социальная структура су­щественно ограничивает низшим слоям возможности достижения этой цели общественно признанными путями.

Отсюда аномия, по Мертону,— это крушение системы регули­рования индивидуальных желаний, в результате чего личность на­чинает хотеть больше, чем она может добиться в рамках данной социальной структуры. Аномия—это полнейшее расхождение между декларируемыми цивилизаторскими целями и социально структурированными путями их достижения. Применительно к отдельной личности аномия есть искоренение ее моральных устоев. Личность при этом лишается всякого чувства преемствен­ности, традиционности, лишается всех обязательств. Ее связь с обществом разрушена. Аномия—это отсутствие психической и социальной интеграции, целостности личности и общества в це­лом. Когда же ценностные и социальные структуры плохо инте­грированы, когда сама структура ценностей требует определенно­го поведения и взглядов, а социальная структура мешает этому, тогда из этого вытекает тенденция к аномии, к коллапсу всех норм, к отсутствию всех правовых норм. Мертон различает пять видов индивидуального приспособления:

Вид Цивилизаторские Институциональные приспособления цели средства

4. Уход от мира _ _

Под конформизмом он понимает гармоничное соединение провозглашенных цивилизаторских целей и структурных путей их достижения. Конформизм —символ социальной стабильности.

При всем цивилизаторском уповании на свой успех в достиже­нии цели те, кто выбрал в качестве основного вида приспособле­ния инновацию , понимают, что добиться этого социально при­знанными путями они могут не всегда. И тогда они обращаются к институционально не дозволенным, новым и зачастую весьма действенным средствам. Так, коммерсанты пытаются достичь же­лаемого путем разных хозяйственных правонарушений. Служа­щие совершают кражи у своих работодателей.

Ритуализм предполагает сильное принижение цивилизатор­ских целей или даже полный отказ от них до тех пор, пока не удов­летворены запросы каждого в отдельности. Ритуализм означает принудительное, судорожное цепляние за институциональные нормы.

Когда личность в течение долгого времени не может достичь цивилизаторской цели легитимными и даже нелегитимными средствами, она начинает реагировать на это отказом, апатией, ухо­дом от мира , что также является видом приспособления (адапта­ции). Эти «сошедшие с поезда» люди живут в данном обществе чисто номинально, не будучи включенными, в него. К ним отно­сятся душевнобольные, алкоголики, наркоманы, отвергнутые об­ществом, бродяги, бездомные. Они не чувствуют себя принадле­жащими к своей цивилизации. Они не видят реальной возможно­сти достижения успеха. И общество нередко криминализирует уход от мира, издает законы против бродяжничества, пьянства в общественных местах, злоупотребления наркотиками.

При мятеже старые цели и методы отвергаются. Они заменя­ются новыми целями и методами. Примерами мятежа как вида приспособления служат революции, альтернативные формы су­ществования. Мятеж вызывает к жизни такие преступные дей­ствия, как покушения на убийство, взрывы бомб или беспорядки с применением насилия.

Эти виды приспособления (адаптации) не являются характери­стиками личности. Они лишь дают наглядное представление о том, какой вид поведения выбирает индивидуум в качестве от­ветной реакции на усиливающуюся аномию. Была сделана попыт­ка объяснить формы приспособления на примере спорта ( Void , Bernard 1979). Если выигрыш в спорте преувеличить, то те, кто не способен выиграть по правилам, получат значительную мотива­цию к обману (инновации). Однако они могут продолжать зани­маться спортом и без надежды на успех (ритуализм). Они могут также и прекратить занятия спортом (уход от мира). Они могут начать заниматься другим видом спорта (мятеж).

Новый аспект теории аномии был придан Ричардом Клоуардом, который показал, как структуры, возникшие случайно или в процессе приобретения криминального поведения, предлагают низшим слоям такие средства, как отклоняющееся поведение, делинквентность и преступность. У низших слоев не только ограни­ченный доступ к легальным путям, но и широкие возможности для нелегального достижения цели в своем ближайшем окружении.

Теория аномии, предложенная Мертоном и делающая особый упор на специфику поведения низших слоев, подвергалась критике в двух аспектах:

По теории Мертона, отклоняющееся поведение, противо­правность и преступность рассматриваются как резкое, внезапное и крутое изменение взглядов (приспособление) под влиянием аномии. Это неверный подход, так как он не отражает действитель­ность. Отклоняющееся поведение, правонарушение и преступле­ние возникают не в результате сознательного выбора, как механическая реакция на действие какого-то фактора или на сочетание факторов в определенной ситуации, а в процессе взаимодействия в ходе продолжительного приспособления субъекта и его реакции на действия других.

По данным современных исследований скрытой преступности, девиантность, противоправность и преступность не являются включительно или даже преимущественно проблемой низших слоев населения. Но даже если бы это и было так, мертоновская теория аномии не объясняет, почему основная масса представите­ли низших слоев ведет себя в обществе конформистски. Между тем, по Мертону, аномия распространяется на все низшие слои.

Решающим фактом существования деклассированных элементов и хронических безработных является их незаинтересован­ность в обществе. Если серьезно задуматься, то и общество в них не нуждается. Многие из класса большинства хотят, чтобы они просто исчезли, а если такое вдруг случится, их от­сутствие едва ли будет заметно. Те, кто вхо­дит в эту группу, понимают это. Общество для них недосягаемо. Для них оно сводится к полиции, суду и, в меньшей степени, госуда­рственным учреждениям и служащим.

С другой стороны, отсутствие заинтересованности в обществе стало свойст­венно не только; безработным и беднякам. Например, молодые люди склонны заимство­вать ценности у социальных низов, даже если имеют работу и могли бы найти место среди большинства. Наблюдается любопытная схо­жесть культуры деклассированных и контр­культуры среднего класса: она заключается в том, чтобы быть как бы «вне общества». Общей является и привычка игнорировать официальные нормы и ценности. Эта привычка — самая характерная черта стран ОЭСР в последние десятилетия XX ве­ка. Называется она «аномия». В обществе безгранично много способов выражения со­циальной напряженности и антагонизма. Уличные столкновения и забастовки, сопро­вождающиеся насилием, выборы и перегово­ры о размерах зарплаты, коллективная и ин­дивидуальная мобильность — все вместе это явления одного происхождения. Сегодня появи­ласьеще одна форма воплощения конфликта. Он ныне — аномия. Такое состояние в обществе лишает людей коллективной со­лидарности, чувства связи с обществом, всле­дствие чего для многих единственным вы­ходом из ситуации становится самоубийство. Роберт Мертон тра­ктует anomie как «конфликт норм в культуре», возникающий, когда люди в силу своего об­щественного положения не способны подчи­ниться ценностно-нормативной системе об­щества. Если молодежи внушают, что для достижения карьеры Необходимо терпение и упорный труд, а на деле выходит, что скорее можно разбогатеть, спекулируя на рынках срочных контрактов и опционов или в результате валютных махинаций, то воз­никает аномия.

Данное понятие получило характерное пре­ломление в современном обществе. Часто ут­верждают, что число насильственных престу­плений за последнее время возросло. Доказательства поверхност­ны и неубедительны. Сегодня явно участи­лись преступления против собственности и преступления, связанные с наркотиками. Число убийств (и самоубийств) всегда коле­балось, колеблется и сейчас; количество тяж­ких преступлений (куда относятся вооружен­ное нападение, грабеж с применением наси­лия и изнасилование) в некоторых странах возросло вдвое за период между пятидеся­тыми и восьмидесятыми; что касается

Сознание беспорядков, сеяние смуты и неопределенности — это уже достаточно плохо. Но еще большая опасность заключена в другом. Состояние аномии не может длить­ся долго. Это приглашение узурпаторам, же­лающим навязать обществу ложное ощуще­ние порядка. Либералы ненавидят в защит­никах «закона и порядка» именно то, что сами провоцируют отсутствием четкого осоз­нания необходимости социальных институ­тов. Опасность аномии — тирания, в каком бы обличье она ни явилась

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1 .Дарендорф Р. Современные социальные конфликты -«Иностранная литература», 1993, №4

2. Лавриненко В.Н., Нартов Н.А. Основы социологических знаний. Учебное пособие.- М.: 2000.-320 с.

3. Общая социология: учеб.пособие./Под ред.проф.А.Г. Эфендиева.- М.: ИНФРА-М, 2002.- 654 с.

4. Социология.: Общий курс: Учебник. М.: ИНФРА-М, 2004.-332 с.

5. Шнайдер Г. Й. Уголовно-социологические теории. – В кн.: Криминология, М, 1994

www.bestreferat.ru

Теория аномии

Понятие аномии введено Э. Дюркгеймом (1998). Под аномией он понимал состояние разрушенности или ослабленности нормативной системы общества, которая вызывается резкими изменениями, скачками, т.е. аномия в данной трактовке — социальная дезорганизация.

К примеру, одна из самых незаметных катастроф нынешнего века — это синдром «антигероя», который уничтожил всех отечественных героев и оставил молодое поколение без ролевых моделей настоящих патриотов. Антигерои, антипримеры стали для многих подростков ролевыми моделями.

В принципе, аномия может возникнуть и вследствие личностной кризисной ситуации, которая способна перестроить всю систему убеждений индивида, коренным образом изменить его моральные нормативные установки.

На всем протяжении своей жизни человек может столкнуться и неизбежно сталкивается с разнообразными проблемами и кризисами. Эти проблемы и кризисы имеют различную природу и происхождение. Часть из них связана с прохождением развития личности через различные стадии жизненного цикла, с теми событиями, которые происходят в жизни каждого человека и которые отграничивают одну стадию жизненного цикла от другой. Любое «естественное» событие в жизни человека (вступление в брак, рождение ребенка, поступление ребенка в школу, чья-то болезнь и т.д.) и его последствия с неизбежностью порождают те или иные проблемные ситуации, кризисы, требуют от личности принятия соответствующих решений, мобилизации для этого необходимых ресурсов. Их принято называть «нормативными стрессами» [1] .

Другие проблемы и кризисы, с которыми приходится сталкиваться современному человеку, порождаются ненормативными событиями. Среди них могут быть гибель родственника, развод, потеря работы, арест, стихийное бедствие, война.

Кризисные события и ситуации могут совершенно по-разному восприниматься и переживаться людьми, находящимися на разных стадиях жизненного цикла. Они ведут или к конструктивному разрешению кризиса и усилению своего Я, или к личностной дезадаптации и последующему саморазрушению. Исход зависит от характера восприятия кризисных ситуаций и возможностей их разрешения человеком.

С точки зрения Р. К. Мертона (1992), аномия представляет собой результат конфликта или рассогласованности между «культурой» и «социальной структурой», нормальными, законными средствами и побуждениями к поиску новых (незаконных) способов удовлетворения потребностей. Р. Мертон выделяет пять вариантов «аномического приспособления» как реакцию на аномическое напряжение в различных формах адаптации: конформность, инновацию, ритуализм, ретри- тизм и мятеж.

Конформизм (соответствие) — единственный тип независимого поведения.

Инновация предполагает согласие с одобряемыми данной культурой целями, но отрицает социально одобряемые способы их достижения (шантаж, рэкет).

Ритуализм предполагает отрицание целей данной культуры, но согласие использовать социально одобряемые средства.

Ретритизм (отступление) наблюдается в случаях, когда человек одновременно отвергает и цели, и социально одобряемые средства их достижения (бродяги, наркоманы).

Вышесказанное отражено в табл. 1.

Варианты аномического приспособления с учетом целевой и процессуальной составляющих

Варианты аномического приспособления

Одобряемые культурой цели

Не одобряемые культурой цели

Неодобряе- мые способы достижения целей

К чему стремиться?

Каким путем этого достичь?

Г. Парсонс (2000) объясняет возникновение девиантных мотиваций ценностно-нормативными искажениями и невыполнением ожиданий относительно социально адекватного поведения. Поведение подростков он рассматривает в свете понятия аномии — состояния, в котором ценности и нормы не являются более ясными указателями должного поведения или теряют свою значимость. Этой причиной объясняется парадоксальность системы ценностей, центральное место в которой занимают ценности личного успеха и его достижения. Следование им зо усиливает структурную дифференциацию общества, что ведет к конфликтам и девиантному поведению.

Далее в объяснение возникновения девиаций вводится понятие «простой» и «острой» аномии. «Простая» аномия имеет место, когда конфликт ценностей приносит беспокойство в современном искусстве, литературе, отчуждении, безличности и конкурентной вовлеченности человека. «Острая» возникает при полном распаде системы убеждений, вызывая психические расстройства, самоубийства и массовые движения.

Г. Беккер (1981) утверждал, что некоторая степень безнормности имеет место в любом обществе из-за несовершенства социализации, внутренних конфликтов и новшеств.

Ж.-Н. Фишер (1973) определяет девиантное поведение типом культуры, действующей в данной социальной системе: если ценности и нормы меняются, то само определение девиации — это сконструированная социальная реальность, которая не является простым результатом нормативных процессов, но может содержать структурирующие элементы и составлять потенциальный фактор социального изменения. «Конструкцию» феномена девиации Фишер рассматривает в трех направлениях: а) девиация как дезадаптация (имеет два аспекта: отторжение девиантной личности, социально-психологическая имму- нициация); б) положение девиантной личности; в) отклонение и меньшинство.

Анализируя теоретические подходы к девиации, Ч. Фрейзер (1976) выделяет три основных: 1) с точки зрения социализации; 2) с позиций социально-психологической реакции; 3) с позиций социального контроля.

Я. Дж. Смелзер (1998) выделяет три компонента девиации: 1) человек, которому свойственно определенное поведение; 2) норма (ожидание), которая является критерием оценки девиантного поведения; 3) некий другой человек (или социальная группа), реагирующий на поведение. Тогда девиация определяется соответствием или несоответствием поступков социальным ожиданиям.

Если придерживаться мнения о том, что в нонконформизме заложен рост конструктивного начала человеческого «Я» (Петровский В. А., 2013; Фромм Э., 1994), а конформиста, публично демонстрирующего подчинение навязываемому мнению, следует признать обывателем, то в идеальной поведенческой норме (Пожар Л., 1996) должны сочетаться гармоничная норма с креативностью индивида. Возможно, что столкновение «норм-идеалов» с проявлениями индивидуальности субъекта рождает проблему девиантного поведения.

Согласно теории дифференцированной ассоциации, сформулированной Э. X. Сазерлендом, девиантному поведению учатся в интеракции с другими индивидами в процессе коммуникации, который включает в себя усвоение: а) техник реализации девиантного поведения и б) специфического мотивационного направления и оправдания этого поведения.

В отечественной науке теория аномии получила развитие в работах

А. Назаретяна, 1995; С. Г. Кара-Мурзы, 2013; В. В. Кривошеева, 2005; А. В. Никонова, 2006; А. В. Маркина, Л. В. Карнаушенко, 2009 и др. Ими обсуждается разрушение СССР как фактор возникновения аномии победителей и побежденных. Рассматривается расслоение общества, породившее аномию бедности и богатства. Раскрываются последствия аномии для детей и подростов, обусловившие попадание молодежи в общество риска.

Не остался без внимания отечественных исследователей и кризис культуры как генератор аномии. Ими обсуждаются ложь элиты и преобразование системы потребностей как источник аномии. Преступность же характеризуется как продукт аномии.

studme.org

COMMENTS