Древняя греция отношение к женщинам

Гетеры Древней Греции: подруги полководцев и умнейшие женщины

Эти женщины были прекрасно образованы, красивы, богаты и имели больше свобод, чем замужние гречанки. Они становились подругами полководцев, музами художников, собеседницами философов, они вдохновляли писателей и очаровывали их спустя тысячелетия. Речь идет о гетерах, совершенно особой категории греческих женщин. Об особенностях положения гетер рассказывают историк, специалист по Древней Греции Елена Булычева и историк искусства Мария Санти.

Елена Булычева: Гетеры вели весьма своеобразный образ жизни. Их нельзя назвать обычными проститутками, которые были на улицах античных городов. Это были женщины, которые принимали у себя мужчин и часто делали это за деньги, но при этом были весьма образованы, прекрасно владели искусством игры на музыкальных инструментах, пели, знали философию, были обучены различным наукам. Поэтому очень часто к ним приходили мужчины знатных аристократических фамилий, люди образованные, известные в греческих полисах, и вели с этими дамами даже философские беседы. Есть интересный трактат у Платона – «Разговор с гетерой», где он как раз передает свой диалог с одной из гетер, даже особо не упоминая ее имени. Он говорит о том, что задавал ей разные вопросы – о смысле жизни, представлении о мире, о космосе, любви, семье, – и она отвечала на эти вопросы очень вдумчиво и разумно. Платон даже, видимо, брал у нее идеи за основу некоторых своих мыслей.

Образование и богатство

Гетеры – это были женщины, которые действительно получали образование. Известно о том, что существовали даже целые школы, обучающие гетер. В частности, они были открыты на островах Хиос и Лесбос, причем часто в них обучались девочки из довольно знатных семей, которых родители отправляли в эти школы для постижения наук, танцев, искусства. Со временем гетеры начинали получать доходы от своей деятельности, богатели, среди богатых гетер можно назвать Фрину, которая была музой художника Праксителя, и Аспасию, которая была супругой знаменитого военачальника Перикла.

Полис очень четко делил женщин на несколько категорий. Это были обычные гражданки, домохозяйки, которые выходили замуж, имели детей и в основном жили на своей половине дома (гинекей), где особо не встречались с посторонними людьми, знали только своего мужа, свою семью. Мораль, особенно в Афинах, была очень строгой по отношению к ним. С другой стороны, были уличные проститутки, которые продавали себя за деньги, к ним в полисах относились весьма пренебрежительно, по свидетельству того же Платона и Аристотеля. Еще одна категория – это были гетеры. В переводе с древнегреческого гетерос – это друг или подруга, товарищ. Это человек, с которым можно общаться, вести диалог, и поэтому к ним относились уважительно, для полисной морали это было весьма и весьма престижно. Интимные отношения, естественно, присутствовали, просто они не были на первом месте. Причем и Платон, и Плутарх писали, что гетера сама могла выбрать мужчину, с которым она хотела бы иметь интимную близость. Это была свобода во всем. И в плане интимной жизни тоже.

Хотя когда гетеры переходили порог обычного общения и начинали влиять на политику, как в случае с Аспасией, которая считала, что она очень влияет на Перикла, отношение становилось несколько иным. Считалось, что женщина не должна превышать какие-то определенные нормы. Аспасия же советовала Периклу вводить культурные преобразования в Афинах, благодаря ей были открыты некоторые философские школы и потом очень тщательно вели реставрационные работы на акрополе, восстанавливали храмы – и Парфенон, и Эрехтейон. Судя по Плутарху, это происходило благодаря ее стараниям. В то же время многие ее обвиняли, что именно она заставила Перикла отправиться на остров Самос и подчинить эту территорию Афинам. Здесь Аспасия уже выступала как женщина-стратег. Известна также Фрина, муза Праксителя, которая собирала вокруг себя большой круг людей искусства, философов. Ее вклад тоже довольно сильный, потому что эта женщина вдохновляла людей искусства, в ее доме велись беседы, она принимала художников. Благодаря Плутарху известно, что Праксителю, художнику и скульптору, который жил достаточно бедно, она помогала финансово. Фрина предоставляла средства и другим талантливым людям, то есть была меценатом своего времени.

Лоуренс Альма-Тадема, «Сапфо и Алкей», 1881. Сапфо окончила школу гетер, но гетерой не стала.

Стоит упомянуть еще одну гетеру – Таис Афинскую, которой посвятил одноименный роман Иван Ефремов. Таис известна как подруга Александра Македонского. Есть свидетельства, что именно гетера подбила Македонского после взятия Персеполя сжечь дворец Ксеркса в качестве мести за сожжение Афин. Причем сделали это любовники, «будучи во хмелю». В последствии Таис Афинская стала женой египетского царя Птолемея I Сотера.

Свобода от брака

Елена Булычева: Платон спрашивает гетеру: когда ты состаришься, когда ты будешь уже не так красива и известна, что тогда, как ты будешь жить? И она отвечает ему, что, во-первых, гетеры достаточно обеспечены для того, чтобы ни в чем себе не отказывать. А кроме того, она отвечает: я не задумываюсь о будущем, живу сегодняшним днем, поскольку жизнь довольно коротка. Надо сказать, что продолжительность жизни в античном мире действительно была очень небольшой. Самым преклонным считался возраст около 60 лет.

Пока гетеры пользовались какой-то известностью, они вели свою деятельность. Более того, в «Разговоре с гетерой» она отвечает Платону, что будет обучать других девушек. И действительно они обучали подрастающее поколение, хотя сказать, что гетер в полисе было очень много, было бы неправильно. Их было немного. Это были весьма избранные женщины, причем в основном характерно это явление было для Афин, для Ионийского побережья Малой Азии. Например, в Спарте о гетерах не сохранилось никаких свидетельств, так как к женщинам там относились весьма строго.

Иногда на них женились, известен только случай Аспасии. В разговоре с Платоном гетера говорит, что среди ее подруг, есть такие гетеры, но имена их не разглашает. Наверное, это не было частым случаем. Даже Пракситель, когда он связал свою жизнь с Фриной и уехал с ней из Афин на острова, все равно не связывал себя узами брака. И она сама не связывала, потому что основополагающая идея философии гетер – это была свобода в любом ее проявлении, в том числе свобода от брака. Поэтому они не стремились выходить замуж.

Жан-Леон Жером, «Фрина перед ареопагом», 1861

Известно, что Фрина позировала Праксителю для знаменитой статуи «Афродита Книдская». Скульптор впервые изобразил богиню любви полностью обнаженной. Во времена античности эта работа Праксителя стала самой известной статуей Афродиты. Предположительно Фрина стала моделью и для последующей «Афродиты Косской». Однако отвергнутый поклонник Фрины Евфий обвинил ее в безбожии и кощунстве. Защищать гетеру перед судом взялся другой ее возлюбленный, оратор Гиперид, который, увидев, что его речь не производит должного эффекта, просто сдернул с Фрины одеяние. Суд оправдал гетеру, так как, согласно греческим представлениям, совершенное тело не могло скрывать несовершенную душу.

Модели и заказчики произведений искусства

Мария Санти: Гетер без конца изображали в живописи. Тем более часто, что вплоть до конца XIX века девушку порядочную писать в качестве натурщицы было не принято, а если он была обнаженная, то это было практически невозможно. Художник мог рисовать свою жену или возлюбленную. Как правило, натурщиц, особенно для обнаженной натуры, русские художники брали в домах терпимости, художники западноевропейские и итальянские – в специальных кварталах. Гетеры и проститутки – это совершенно разные способы жизни в мировой культуре. Гетера в лучшем варианте своего существования – в Древней Греции – это женщина, которая выбирает, с кем ей встречаться. Как правило, это были женщины, которые держали клубы, такие места для интеллектуального общения, где можно было расслабиться и выпить. Это была помесь клуба без галстука с борделем, где обычно было еще много девушек, которых легко можно было получить.

Девушки, которые дорого продавались, например, в Венеции, заказывали великим художникам изображения себя прекрасной, чтобы все видели товар лицом – какая она пышная, какая она белая, какие у нее золотые волосы, какая она нежная. Часто гетеры были возлюбленными художников и их вдохновляли, например, Фрина. Те девушки, которые были очень богаты, они могли и дворцы заказывать, и росписи, и работу архитектора. То есть они могли выступать как заказчики произведений искусства.

Однако не стоит думать, что, становясь гетерами, женщины получали гарантированные лавры и внимание великих мужчин. «Гетеры были не только богатые и успешные, – подчеркивает Мария Санти. – Были и бедные гетеры, которые буквально получали от своих «бойфрендов» рыбу, платья». Небольшое число оставшихся в истории имен гетер говорит о том, что на вершине оказывались лишь самые одаренные из них.

mir24.tv

ГРЕЦИЯ КАК ОНА ЕСТЬ

ВСЕ О путешествиях и жизни в ГРЕЦИИ

Мужчина и женщина в Греции

Мужчины всегда играли в жизни Греции доминирующую роль. Еще в славные античные времена все важные решения, касающиеся жизни семьи,мог принимать только отец семейства. Именно от него зависело решение о том, если новорожденный ребёнок продолжал жить или его оставляли умереть. Но от женщин зависела вся организация жизни дома, сильный пол не смел туда соваться. Но поскольку именно это определяло в огромной степени всю жизнь, слабый пол пользовался неизменным уважением всего общества.

Можно сказать что в общих чертах схема эта сохраняется до наших дней.

Мужчина конечно же играет первую скрипку. Это настолько глубоко впитано традицией в самую кровь обитателей солнечной Эллады, что ни у кого сомнения не возникает. Самые отчаянные феминистки никогда не пытаются отобрать у мужского пола первенство в принятии важных решений.

Но как говорит старая и мудрая пословица — мужчина есть глава, а женщина — шея, и глава неизменно повернется туда , куда повернется её основа. Но шея эллина никогда не пыталась отобрать у главы возможно иллюзорную уверенность в том, что поворот осуществляется именно главою. Когда говорят мужчины — женщины умолкают, но вовсе не из-за приниженности женского пола, а из уверенности в полной бес полезности влияния на мужа в тот момент, когда идет » мужской разговор». Влияние огромной силы идет наедине, когда сильный пол впитывает его как губка.

Именно слабым полом осуществляется еще с античных времен организация жизни дома, которая в огромной степени определяет стиль и организацию всей жизни мужчины. И неизменное его к женщине уважение основано скорее на страхе что, из за плохой этой организации жизнь его может стать мучительной.

Результатом феминистских баталий последних веков стала возможность для женщин заниматься не только домом, но и чем то еще, обеспечивая экономическую независимость от мужа. Правда добившись права заниматься чем то еще, никто не добился в основном права снять с себя многовековые обязанности. Так что добились в основном только увеличения нагрузки…

Гречанки, стоит заметить, с большим вниманием относятся к уровню своей нагрузки. Имея семью, они посвятят себя профессиональной деятельности только в случае, если основной груз домашней можно перенести на помощницу в хозяйстве. Если такой возможности нет – выдыхаться на обоих фронтах никогда не станут.

Но картина неоспоримого первенства мужчин в деле принятия важных решений и не изменилась с античности, составляя ,возможно, некоторую картину «провинциальности» на фоне других стран Евросоюза.

Никто так не сомневался в способности слабого пола быть равными с мужчинами как все мыслители Древней Греции за все тысячелетие от Гомера до Александра Великого.

«Нет на земле более отвратительного создания чем женщина» -говорил еще Гомер в своей бессмертной «Одиссее».

Философ –циник Диоген, увидев однажды несчастную женщину , повешенную на оливковое дерево, философски заметил » Хорошо бы было если бы на всех деревьях висели такие плоды.»

Гесиод говорил, что главный дар богине Афродите женщине – это ее хитрость и ловкость, с помощью которой она может заморочить мужчине голову и сделать его рабом своих вздорных желаний. Приводя в пример миф о Пандоре – женщине, выпустившей из запертого ларца все несчастья, которыми заполнился мир и стал «юдолью скорби», Гесиод говорил что женщина есть несчастье – великое несчастье прекрасное с виду, что есть она тот «хитро устроенный капкан», в который попадают ничего не подозревающие люди.

А Гиппократ говорил что женщине нужен каждодневно кто-то, кто «…блюдет в рамках меры ее невоздержанность и выпалывает как сорняк все дикие ее стремления ибо без постоянной этой прополки вырастет из нее дикое и ядовитое растение..» ,несущее смерть тем кто с ней рядом.

Перикл, видевший в своей подруге Аспасии равноправную ему самому личность – и ведший с ней философские диспуты в своих парадных комнатах – с ней, женщиной, которая должна была быть заперта на женской половине дома — в гинеконите, вызывал раздражение и непонимание у своих друзей и современников, в то время как гомосексуальную связь с мальчиками или жестокое обращение с женой никто из них не стал бы осуждать.

В последние годы исследования об однополой любви в Древней Греции становятся все более многочисленными – именно потому что вопрос этот все острее встает в современном обществе в связи с расширяющимся *освобождением нравов* — однополыми браками и тому подобным.

Недавно опубликованная как научное исследование книга английского профессора Джеймса Дэвидсона «The Greek and Greek Love» ( Греки и греческая любовь) явилось тому подтверждением. Очевидно, вопрос этот начал переходить со страниц «розовых» изданий в сферу серьезных научных исследований.

Стоит правда заметить, что исследования ученых современной Греции отсутствуют в международной библиографии по данному вопросу.

Но если бы ученые интересовались текстами на новом, а не древнегреческом языке, в библиографию несомненно вошло бы интересное и смелое даже для нашего времени предисловие Иоанниса Сикутриса ( Ιωάννης Συκουτρής) к «Симпозиуму» Платона, написанному 74 года назад к соответствующему изданию Афинской Академии.

Академия выпустила новое издание платоновского Симпозиума в 1934 году – с новым переводом и комментариями филолога Иоанниса Сикутриса. Этот молодой ученый родился в бедной семье в городе Смирни на принадлежавшей Греции территории Малой Азии, отошедшей впоследствии к Турции.

Его научные работы – о Димосфене, последователях Сократовской философии, о древнегреческой и византийской эпистолографии привлекли пристальное внимание научных кругов – особенно немецких – Сикутрис учился в Берлине и Лейпциге. В 1928 году немецкое издательство Teubner поручает ему новое издание работ Демосфена – факт, свидетельствующий о высокой оценке научного авторитета молодого ученого.

Сикутрис отверг заманчивое предложение Пражского Университета возглавить кафедру античной филологии, для того чтобы вернуться в Грецию. Афинская Академия поручает ему новый перевод с древнегреческого платоновского «Симпозиума».

Исключительно интересным было написанное им предисловие к этой работе, которую он посвятил своей супруге Харе – он затрагивает вопрос, который не мог не вызвать раздражение читателей — об однополой любви и педерастии в Древней Греции. Сам ученый не сомневался что очень рискует – но как серьезный исследователь не мог обойти и проигнорировать вопрос, несомненно существовавший и вызывавший поэтому его научный интерес. Он поспешил отметить в предисловии что «вопрос этот очень тонкий и совершенно чуждый нравам и привычкам современного общества – но это не избавляет нас от обязанности хладнокровно и высоконравственно его исследовать, а накладывает на нас еще большую обязанность в его освещении».

Несмотря на одобрительные комментарии научных кругов и многих видных представителей современной ему интеллигенции, ученый не смог избежать истерической реакции многих других. «Желтая» пресса взяла его имя в оборот. Журнал » Научный Голос» беспощадно бомбардировал его постоянно публикуемыми издевательскими комментариями. Приложили свою руку и представители Церкви. Когда в 1936 году он был выдвинут на кафедру античной филологии философского факультета Афинской Академии , другие претенденты воспользовались очернительскими комментариями на его работу чтобы провалить его кандидатуру. Сикутрис не выдержал – ситуация, в которую он попал, казалась ему безвыходной. Ученый покончил с собой 21 сентября 1937 года.

В любых выводах лучше воздерживаться от далеко идущих обобщений. Но с античных времен в Греции однополая любовь была не для закрытого клуба лиц нетрадиционной сексуальной ориентации, но как дополнение к браку с существами слабого пола, который только способен дать наследников.

Как говорил Оскар Уйальд » Единственное, что есть общего между мужчиной и женщиной — это то, что оба они предпочитают мужскую компанию «(«The only thing that men and women have in common, is that they both prefer the company of men». Oscar Wilde )

mybigfatgreekmarriageru.wordpress.com

Bookitut.ru

1. Греческая женщина

Сегодня едва ли можно согласиться с часто высказываемым утверждением, будто положение замужней женщины в Древней Греции было недостойным. Это совершенно неверно. Ошибочность этого суждения заключается в извращенной оценке женщин. Греки были плохими политиками в своей короткой истории, но восхитительными творцами жизни. Поэтому женщине они предписывали ограничения, которые отвела ей природа. Утверждение о том, что существуют два типа женщин – мать и любовница, – было усвоено греками на заре их цивилизации, в соответствии с ним они и действовали. О последнем типе мы поговорим позже, но не меньшую дань уважения следует отдать и женщине-матери. Когда греческая женщина становилась матерью, она обретала смысл жизни. Перед ней стояли две задачи, которые она считала первостепенными, – вести домашнее хозяйство и воспитывать детей, девочек – до замужества, а мальчиков – до той поры, пока они не начинали осознавать духовные потребности личности. Таким образом, брак означал для грека начало восхождения к итогу жизни, возможность познакомиться с новым поколением, а также способ организовать свою жизнь и свое хозяйство. Царство женщин включало полный контроль над домашними делами, в которых она была полновластной хозяйкой. Если угодно, назовите такое замужество скучным; в самом деле, так оно и было, если судить по той роли, какую играет современная женщина в общественной жизни. С другой стороны – оно было свободно от фальши и неестественности, присущих современному обществу. Не случайно в греческом языке нет эквивалентов таким нашим понятиям, как «флирт» и «кокетство».

Современный мужчина, возможно, спросит, не охватывало ли греческих женщин чувство отчаяния и обреченности при таком положении дел. Ответ будет отрицательным. Не следует забывать, что нельзя тосковать по тому, чего у тебя никогда не было; следовательно, хотя жизнь греческих женщин была ограничена строгими рамками (но от этого не ставшая менее благородной), они относились к своим обязанностям по дому настолько серьезно, что у них попросту не было времени предаваться посторонним мыслям.

Нелепость утверждений о недостаточно высоком положении греческой женщины убедительно подтверждается тем фактом, что в самых древних литературных сценах супружеской жизни женщина описывается в столь очаровательной манере и с такой нежностью, какую трудно себе вообразить. Где еще во всей мировой литературе расставание мужа и жены описано с таким пронзительным чувством, как в «Илиаде», в сцене прощания Гектора с Андромахой:

Разве можно подумать о женщине, которую столь трогательно изобразил Гомер в сцене расставания, как о существе несчастном и прозябающем? Если кому-то недостаточно этого примера, пусть еще раз перечтет в «Одиссее» отрывки, посвященные его жене Пенелопе. Как верно ждала она его, отсутствующего столько томительных лет! Как огорчена она, обнаружив свою беззащитность перед лицом грубых, разнузданных и буйных женихов. Исполненная достоинства, царица с головы до пят, с оскорбленной женской гордостью в результате поведения поклонников, она появляется в их разгульном обществе, ставя их на место речами, которые только может придумать истинная женщина. Как удивлена она переменами в своем сыне Телемахе, который из мальчика превратился в юношу, удивлена и послушна, когда он говорит ей: «Удались, занимайся, как должно, порядком хозяйства, пряжей, тканьем; наблюдай, чтоб рабыни прилежны в работе были своей: говорить же – не женское дело, а дело мужа, и ныне мое: у себя я один повелитель»[9].

Разве мог бы Гомер создать столь очаровательную идиллию, как в сцене с Навсикаей, если бы греческая девушка чувствовала себя несчастной, выполняя обязанности по дому? Можно ограничиться только этими сценами, поскольку читатели этой книги, видимо, знакомы с поэмами Гомера и сами припомнят сцены, описывающие жизнь женщин, с тем чтобы правильно представить себе положение замужней женщины в Древней Греции. Аристотель обращает внимание на то обстоятельство, что в произведениях Гомера мужчина выкупает невесту у ее родителей, а подарки невесте представляют собой натуральные продукты, в основном скот, и этого с точки зрения современного мужчины, возможно, не следовало делать. При этом мы не должны упускать из виду причины возникновения этого обычая: и древние тевтоны, и евреи считали, что незамужняя девушка – ценное подспорье в домашнем хозяйстве, потерю которого надо возместить семье, забирая ее из родительского дома. И кроме того, многие пассажи из Гомера рассказывают о том, как происходила передача невесты, за которой давали приданое. Критически настроенные люди могут посчитать этот обычай, существующий и поныне, в данной ситуации еще более недостойным, поскольку главная забота родителей – найти дочери мужа любой ценой. Замечательно, что даже у Гомера в случае развода приданое возвращается к отцу или ему должна быть уплачена соответствующая пеня. Конечно, уже во времена Гомера неверность жены играла большую роль; ведь и Троянская война предположительно была начата из-за неверности Елены ее мужу Менелаю: Елена последовала за красавцем Парисом, сыном фригийского царя, в чужую страну. И Клитемнестра, супруга Агамемнона, пастыря народов, позволила совратить себя Эгисфу во время многолетней разлуки с мужем и с помощью любовника, после притворно страстного приема возвратившегося Агамемнона, зарезала его в ванне, «как быка в стойле». Поэт или – что в данном случае одно и то же – наивное народное восприятие, конечно, достаточно снисходительны, чтобы снять вину адюльтера с этих двух неудачных замужеств и объяснить их страстью, ниспосланной Афродитой, а еще более – следованием року, который тяготеет над домом Танталидов; но это никоим образом не отменяет того обстоятельства, что оба народных вождя, могущественнейшие воины, о чем есть поэтические подтверждения в поэмах Гомера «Илиаде» и «Одиссее», оказались, по общепринятому мнению, обманутыми мужьями. Теперь легко понять, почему тень Агамемнона, убитого коварной женой, жестоко мстит женскому полу. Этот герой открывает список женоненавистников, столь многочисленных в греческой литературе, о чем мы будем говорить дальше.

Менелай воспринимает измену менее трагично. После падения Трои он помирился со своей сбежавшей женой, и в «Одиссее» мы находим его мирно живущим и высокопо-читаемым в его родовом царстве Спарты вместе с Еленой, которая не чувствует никаких угрызений совести, рассказывая о «несчастье», посланном ей Афродитой.

Не только у Гомера, но и у поэтов так называемого киклического эпоса мы находим рассказ о том, как Менелай, после завоевания Трои, хотел рассчитаться за оскорбленную честь и грозил Елене обнаженным мечом. Тогда она раскрыла перед Менелаем «яблоки своей груди» и настолько его очаровала, что он раскаялся, отбросил меч и заключил прекрасную женщину в объятия в знак примирения – милая история, которую так любили повторять поздние авторы – Эврипид и лирический поэт Ивик и которая стала любимым сюжетом вазовой живописи.

Следует иметь в виду, что все рассказы о замужних женщинах во времена Гомера относятся к жизни выдающихся людей, царей или знати, и мы мало знаем о положении женщины низших слоев. Но если принять во внимание, что гомеровский эпос дает нам полную картину жизни и менее знатных людей – земледельцев, пастухов, охотников, скотоводов и рыбаков, – тот факт, что мы не находим здесь упоминания о женщинах, только доказывает, что жизнь женщины была ограничена домом и что уже в те времена к женщине можно было применить фразу, позже сказанную о женщине Периклом: «Та женщина наилучшая, о которой в мужском обществе меньше всего говорят – и плохого и хорошего».

То, о чем повествует беотийский поэт Гесиод в земледельческом календаре, в поэме «Труды и дни» относительно женщин, только подтверждает эту точку зрения. Поэт находит теплые слова для незамужних девушек, которые «все еще остаются в доме на материнской половине и еще неискушенны хитростями украшенной золотом Афродиты». Пока снаружи лютует холодный ветер, ломая высокие дубы и сосны, заставляя страдать от холода стада и пастухов, она в своем жилище, хорошо натопленном, согревает ноги, натирает их маслом, а затем безмятежно засыпает на простынях. Конечно, поэт, будучи сам земледельцем по происхождению, не мог подняться над повседневной действительностью, и его наставление – о том, что сосед может жениться где-то в возрасте тридцати лет, а его избраннице должно быть лет девятнадцать, и она, конечно, должна быть девственницей, – ясно доказывает, что женитьба в то время была делом мало поэтичным. Однако даже такой ограниченный взгляд на женщину в те далекие времена показывает, что и среди людей низшего сословия женитьба не могла восприниматься делом незначительным, иначе Гесиод вряд ли столь эмоционально высказался бы о том, что «умный мужчина пробует все и останавливается на лучшем, чтобы избежать брака, над которым бы злословили его друзья: «Добрая жена – сокровище, а худая – худшая из пыток, которая будет лишь нахлебницей в доме и даже лучшего из мужей разорит и обессилит».

Очень важно, что уже этот наивный простой земледелец весьма тонко подмечает особенности женской природы. Не столь важно, что он приписывает все зло мира женщине, глупой и завистливой Пандоре, которая, будучи дружелюбно принятой Эпимефеем, открыла сосуд и выпустила оттуда все запечатанные там пороки человечества, поскольку здесь поэт следует мифологической традиции. Однако очень важна и примечательна его склонность к морализаторству, поскольку он считает своим долгом предостеречь женщин от тщеславия, высказываясь против соблазнительниц, которые, крутя задом, делают все, чтобы приманить мужчин этой частью тела, которую греки особенно ценили в молодых мужчинах и которую Лукиан осмелился назвать «частями юности». То, что упоминание такого женского приема соблазнения мужа можно найти у простого и наивного поэта, весьма показательно и говорит о том, что во все времена женщины использовали уловки, которые всегда безотказно действуют на мужчин. Гесиод также отмечает, что время года и температура также оказывают влияние на сексуальную жизнь: «Когда зацветает артишок и начинают трещать цикады, поворачивая год к лету, тогда дети самые крепкие, а вино – самое сладкое, женщины – самые сластолюбивые, но мужчины – хилы, поскольку кожа их сохнет от летнего жара», однако, продолжает он, хорошая пища и вино быстро восстановят их крепость.

С течением времени в эллинской культуре на первый план все больше выходил мужской пол, о чем свидетельствует то обстоятельство, что реальное образование было уделом лишь мальчиков. Девочек матери учили элементарным навыкам чтения и письма, а также наиболее необходимым вещам в домашнем хозяйстве – шитью и прядению.

Небольшие познания в области музыки были уже пределом образования девочек; мы ничего не знаем относительно занятий женщин наукой, зато часто слышим о том, что замужней женщине не пристало быть умнее, чем ей полагается, как ясно выразился Ипполит в трагедии Еврипида. Греки были убеждены в том, что место девушек и женщин – на женской половине, где нет нужды быть очень образованной. В те времена общение между мужчинами и женщинами было не принято, однако неверно было бы утверждать, что это было следствием уединенной жизни женщин. Скорее это было убеждение, что разговор с мужчинами, который афинянам был необходим, как хлеб насущный, невозможен для женщин, учитывая их совершенно иные психологические особенности и совершенно другие интересы, – именно это удерживало женщин в пределах женской половины дома. То, что молодые девушки, особенно перед замужеством, вели уединенную и безрадостную жизнь, возможно, было общим правилом, за исключением, быть может, Спарты. Лишь в отдельных случаях, вероятно на театральных представлениях, в праздничных процессиях или на похоронах можно было увидеть девушек вне дома, и тогда, несомненно, происходило некоторое общение между полами. Так, в очаровательной идиллии Феокрита повествуется о том, как во время праздничной процессии в гроте Артемиды, где «среди множества других животных» была даже львица, девушка увидела прекрасного Дафниса и тотчас в него влюбилась.

Замужество давало женщине гораздо большую свободу передвижения, но дом все так же оставался всецело в ее ведении. Эта максима, которую Еврипид облек в слова «[Уже то] не пристало женщине [чтобы] покидать дом», подтверждается тем фактом, что при печальном известии о поражении афинян при Херонее афинские женщины не отважились покинуть свои дома (Ликург, Леократ, 40), и, стоя на пороге почти без чувств от горя, они справлялись о своих мужьях, отцах и братьях, однако даже это посчиталось недостойным их и их города.

И в самом деле, из отрывка в «Гиперидах» можно заключить, что женщине не разрешалось покидать дом до той поры, пока встретивший ее мужчина не спрашивал о том [чья она жена, но только] – чья она мать. Поэтому и черепаха, на которой покоилась нога статуи Афродиты Урании Фидия в Элиде, считалась символом удела женщины, проводившей жизнь в тесных границах своего дома. «Незамужние девушки в особенности должны быть охраняемы, а домашнее хозяйство – удел женщин замужних». Во всяком случае, правила приличия предписывали женщине показываться на людях только в сопровождении гюнайконома, которым обычно было доверенное лицо из челяди мужского пола, или в сопровождении рабыни. Особенно трогательно, что даже Солон (Плутарх. Солон, 21) счел необходимым оговорить это обстоятельство в законе, который гласил, что женщина, появляющаяся на похоронах или празднествах, «не может носить более трех видов одежды; не может иметь при себе более одного обола, чтобы купить хлеба и питье», что в ночное время может появляться на улице лишь в носилках с зажженными факелами. Этот обычай сохранялся еще и во времена Плутарха. Однако Солон, еще в древности названный мудрым, конечно же знал, что то, что он имел в виду в столь маловажных законах, – это в сущности лишь утверждение мужского приоритета, который господствовал в культуре античности.

Было бы нелепо утверждать, что такие и подобные им правила одинаково действовали повсюду на территории Греции; нашей задачей было лишь представить общую картину в широких рамках, поскольку мы рассматриваем Грецию как некое территориальное целое, объединенное общим языком и обычаями, и не занимаемся подробным разбирательством различий в каждом отдельном случае, обусловленном особым временем и местом.

Когда Еврипид (Андромаха, 925) настоятельно рекомендует, чтобы женатые мужчины не разрешали своим женам встречаться с другими женщинами, поскольку те «учат их всему дурному», он, конечно, не одинок в своем мнении, однако на практике все было иначе. Мы, например, знаем, что женщины без сопровождения своих мужей посещали мастерскую Фидия и двор Пирилампа, друга Перикла (Плутарх. Перикл, 13), чтобы полюбоваться великолепными павлинами. Если женщины приветствовали Перикла после его надгробной речи и осыпали его цветами, из этого следует, что упомянутое уже нарушение приличий, вызванное известием об исходе Херонейского сражения, связано лишь с тем обстоятельством, что они спрашивали у прохожих дорогу поздней ночью, а не с тем, что им запрещалось покидать порог дома.

Здесь, как верно говорит пословица, противоположности сходятся. Многие держали жен в так называемых гюнайконитах (женских комнатах), которые хорошо охранялись и закрывались, а на пороге женской половины держали молосских псов, и наоборот, в соответствии с Геродотом, в Лидии не считалось зазорным, если девушки расплачивались за одежды своим телом. Если спартанские девушки носили одежды, отвергавшиеся в остальной Греции, с разрезом до бедер, которые обнажались при ходьбе, то в Афинах, согласно Аристофану, даже замужние женщины должны были содержаться во внутренних покоях, чтобы проходящие мимо мужчины не могли их случайно увидеть в окне.

Как уже утверждалось, затворничество греческих женщин способствовало простоте их характера и узости кругозора, подтверждение чему можно встретить в анекдотах и байках вроде той, в которой речь идет о жене царя Гиерона (Плутарх. О пользе врагов, 7). Когда какой-то недоброжелатель высмеял его за плохой запах изо рта, царь в гневе прибежал домой и спросил жену, почему она не указала на этот его недостаток. Жена, говорят, ответила, как и подобает честной и скромной жене: «Я думала, так пахнут все мужчины». Можно было привести несколько подобных анекдотов, однако вряд ли стоит воспринимать их серьезно, поскольку греки любили анекдоты, и, кроме того, они высоко чтили своих жен и ценили в них не только сексуальную и детородную функции. Одного мы не найдем в греческих мужчинах – того, что называют «галантностью». В Древней Греции не существовало разницы между словами «женщина» и «жена». У них «гюне» означало женщину безотносительно к возрасту, не важно, замужняя она или нет; и не было разницы, когда «гюнай» (женщинами) называли и царицу, и простолюдинку. В то же время в лингвистическом смысле это слово означает «та, которая рожает детей», и сама этимология показывает, что в женщине греки более всего почитали мать своих детей. Только в римский период появляется слово domina (госпожа) как обращение к женщине из правящего дома (отсюда французское слово «дама»). Греки оставили слово despoina (то же значение, что и «госпожа») для обращения к женщинам высокого ранга – женам царей, не применяя его к обычным женщинам, хотя в своем собственном доме женщина царила безраздельно и правила домашним хозяйством, будучи в истинном смысле слова госпожой, как это точно отобразил Платон в известном отрывке из «Законов».

Греки делили женщин на три категории, и, конечно, тем, кто не занимался флиртом, отдавалось предпочтение, как следует из речи против Неэры: «У нас есть куртизанки для развлечений, любовницы для ежедневного пользования и замужние, чтобы рожать нам детей и вести хозяйство».

Положение любовниц было разным. Нам известны женщины, являвшиеся полной собственностью хозяина, который мог даже продать их, например, в публичный дом; в законе, о котором говорит Демосфен, мать, жена, сестра, дочь, любовница перечисляются одной строкой, из чего можно сделать вывод, что отношения между мужчиной и его любовницей могли быть похожими на отношения между мужем и женой. Кроме того, только в героический век, описанный Гомером, обладание одной или несколькими наложницами было делом обычным, во всяком случае среди знати. В историческое время допустимость подобных отношений можно оспорить; в самом деле, многие факты говорят об этом, и, возможно, только в критических ситуациях (таких, как сокращение населения вследствие войны или мора) любовница могла занимать такое же место, как и жена, чтобы производить на свет потомство.

То, что мужчины обзаводились женами в основном, чтобы иметь потомство, следовало из официальной формулы обручения «для получения законнорожденных потомков» и открыто признавалось несколькими греческими авторами (Ксенофонт. Меморабилия, ii, 2, 4; Демосфен. Формион, 30). В Спарте пошли еще дальше: «Муж молодой жены, если был у него на примете порядочный и красивый юноша, мог ввести его в свою опочивальню, а родившегося от его семени ребенка признать своим». Следует согласиться с Плутархом, когда он сравнивает спартанские обычаи использовать для случки сук и кобылиц припускных самцов, главное – получить здоровое и крепкое потомство. В другом месте он рассказывает о некоем Полиагне, который был сводником для своей жены, за что был высмеян в комедии, поскольку держал козла, который принес ему много денег.

Также был хитрым сводником широко известный, благодаря речи против Неэры, некий Стефан, который заманивал богатых чужестранцев, пользуясь чарами своей молодой жены. Если незнакомец попадался на эту уловку, Стефан знал, как устроить, чтобы застать парочку в компрометирующей ситуации, после чего требовал значительную сумму от молодого человека, который был пойман на месте преступления in flagrante delicto. Таким же образом он сводничал, используя свою дочь: от некоего Эпенета, которого застал с ней в постели, он получил 30 мин. Мы нередко находим подобные ситуации в античной литературе, и таких случаев, о которых не упоминают пишущие авторы, должно быть, было немало. То, что застигнутые врасплох любовники предпочитали дать откупного, объясняется тем, что в подобных случаях закон обязывал их уплатить большой штраф за соблазнение замужней женщины или девушки безукоризненной репутации. Об этих штрафах мы поговорим позже.

В таком месте, как Афины, да и в остальной Греции, брак, по крайней мере если верить Платону, считался исполнением обязательства перед богами; гражданин должен был оставить после себя детей, которые поклонялись бы тем же богам. Также считалось моральным обязательством способствовать процветанию государства, поставляя для него новое поколение граждан. Вообще-то мы не располагаем подтвержденной информацией о законах, которые бы вменяли брак в обязанность гражданина, как это было в Спарте; Солон, говорят, отказался ввести такие законы со словами, что это не согласуется с его взглядами на отношения полов и что женщина не должна быть мертвым грузом в жизни мужчины. Если Платон поднимает брак на уровень требований закона и хочет, чтобы холостой мужчина расплачивался за безбрачие денежным штрафом и потерей гражданских прав, он принимает, как он это часто делает в «Законах», сторону спартанцев, у которых не только неженатый, но и поздно женившийся должен нести наказание, равно как и те, кто заключил худой брак, в результате которого на свет появились неполноценные дети, или такой брак, который оказался бездетным, – эти должны наказываться особенно сурово. Закон, в соответствии с которым законодатель Ликург вводит наказание для холостяков, предусматривал следующее: «Их не пускали на гимнопедии; зимою, по приказу властей, они должны были нагими обойти вокруг площади, распевая песню, сочиненную им в укор (в песне говорится, что они терпят справедливое возмездие за неповиновение законам), и, наконец, они были лишены тех почестей и уважения, какие молодежь оказывала старшим»[12].

Когда некий юноша не встал при появлении знаменитого, но холостого спартанского полководца Деркиллида и непочтительно произнес «ты не произвел на свет никого, кто позже уступил бы место мне», то его поведение получило всеобщее одобрение. Подобные наказания и унижения, кажется, не возымели особого действия в Спарте; количество неженатых мужчин в Греции было достаточно велико по разным причинам: многие не желали вступать в брак, то ли стремясь к спокойной жизни, не обремененной заботами о жене и детях, то ли по причине естественного неприятия женщин. В этом смысле характерен разговор Периплектомена с Палестрионом в «Хвастливом воине» Плавта:

bookitut.ru

Древняя греция отношение к женщинам

ЛЕКЦИЯ № 22. Статус женщины в Античном мире

Тема отношений между мужчиной и женщиной, в частности тема роли женщины в Античном мире, всегда интересовала и будет интересовать историков. Существует немало исследований различных сторон жизни и деятельности наиболее известных представительниц аристократической элиты, а также простых жительниц античных государств. Так, например, положению женщины в Древней Греции посвящены работы И. Блоха «История проституции», Е. Дюпуи, Е. Вардимана, П. Брюле и др.

Е. Вардиман лишь в проституции видит возможность для античной женщины развивать свои способности, быть самостоятельной, образованной, т. е. быть личностью («Женщина в Древнем мире»).

П. Брюле замечает противоречие, которое заключалось в подчиненности и зависимости афинской женщины классического периода по отношению к мужчине, ее второстепенной роли в жизни полиса и тем почитанием и фактическим обожествлением, которое выразилось в культе Афины – главной богини города.

Здесь также важно отметить появление специальных исследований Ф. Сартори о роли гетер в политической жизни греков VI–V вв. до н. э.

Немало внимания уделяли культурологическим и общечеловеческим сторонам женского вопроса в Античности. Например, в творчестве Катулла, Аристофана, Плавта, Теренция и других греческих и римских писателей и драматургов неоднократно поднимались вопросы любви, семьи, женской красоты и характера, поступков. Но при этом нужно учесть, что женщина в их произведениях служила лишь фоном для выражения более глубоких внутренних процессов и событий, происходивших в обществе.

Греческий историк Фукидид оставил обширные повествования о жизни выдающихся людей, но там нет ни одной женской биографии. Женщины появляются лишь на заднем плане – пассивные, незначительные, побочные персонажи.

Вопросу о женщинах посвящено произведение архаичной лирики VII в. до н. э. Семонида Аморгского «Поэма о женщинах». Считается, что поэма Семонида – это скорее карикатура или злая сатира на женщин.

Семонид Аморгский описывает 10 женщин, различающихся своим характером, используя в качестве приема сравнение или уподобление характера темпераменту какого-либо животного. Семонид отмечает, что различия между женщинами заложены изначально. Они (различия) не являются результатом влияния социальной среды или каких-либо иных факторов.

В греческой драматургии есть еще один женский образ, который оценивают как идеал супруги – это Алкестида, пожертвовавшая жизнью ради мужа. Этот образ отражен в трагедии Еврипида «Алкестида».

Древняя Греция. В классическом греческом полисе (город-государство) ярко выражено доминирование мужского начала. Человек – это всегда мужчина, муж. Женщина не только не занимает высокого положения в обществе, но по своему положению всегда несамостоятельна, полностью зависит от мужчины. Она является низшим существом и это положение четко формулирует Аристотель. Отличаясь теми или иными особенностями, в разных полисах положение женщины в целом одинаково.

Женщин в афинском обществе условно можно разделить на две категории:

1) жены и матери граждан, свободнорожденные полноправные женщины; с социальной точки зрения женщины в Афинах вообще не могли считаться гражданками, так как были лишены гражданских прав, хотя на уровне обыденного сознания они воспринимались именно в этом качестве. Так, Перикл обращается к ним «супруги и гражданки». По своему статусу эти женщины предназначены для замужества, для законного брака. В Афинах, например, законным признавался только тот брак, в который вступал афинский гражданин и дочь гражданина, рожденная, в свою очередь, в законном браке и принадлежащая к определенному роду и дому. Женщины-супруги не участвовали в общественной жизни. Их роль сводилась к простому продолжению рода: «Жен мы имеем для рождения законных детей и для верной охраны имущества»[29], – писал Демосфен. Жены были необразованные, по сути, невежественные, они совершенно не разбирались в вопросах литературы, искусства, философии, политики и пр. Самое главное, что требовалось от них – целомудрие;

2) другая половина женского греческого мира резко отличалась от первой. Сюда входили чужестранки, женщины, происходившие из семьи, в которой не был зарегистрирован законный брак. И самая большая часть – «свободные» женщины: гетеры, авлетриды, паллаке, диктериады. Дословный перевод слова «гетера» – «спутница»; так называли женщин, ведущих свободный, независимый образ жизни, но находившихся на содержании мужчин (хотя, по сути дела, жена также находилась на содержании мужчины). Они предназначались для приятного отдыха, праздника, сопровождали и развлекали своего господина. Конечно, не все из них достигали высокого уровня. Но те, которые этого добивались, играли заметную роль в общественной и культурной жизни. В целом путь образования и «эмансипации» в Древнем мире был доступен для женщин только этого типа и немыслим для жен. Гетеры имели свой центр, роль которого играл храм Афродиты в Коринфе. Там молодых девушек обучали искусству обхождения, а также музыке, риторике и даже философии.

Авлетриды – это, как правило, чужестранки, профессионально работающие в сфере искусства: танцовщицы, актрисы, музыкантши. Они зарабатывали на жизнь своими талантами и очень ценились греками. Их выступления оплачивались, особенно когда их приглашали на пиры. После удачного выступления такая женщина могла составить себе приличное состояние. Паллаке – сожительницы – не обладали никакими правами, будучи по статусу чаще всего вольноотпущенницами, а то и рабынями. Самый низкий уровень – дектериады[30] – публичные женщины, продающие себя за деньги. Они могли жить в домах свиданий или вне их, но были одинаково бесправны. Закон относился к ним сурово. Для них существовала масса ограничений: живя в окрестностях города, они не имели права появляться в нем в светлое время суток, им запрещалось заходить в храмы, участвовать в празднествах. Греки строго следили за тем, чтобы дектериады не оказались рядом с их женами, беспощадно карая за несоблюдение этих норм (наказание следовало незамедлительно – словом или действием). Они носили определенную одежду, по которой их сразу можно было узнать – костюм из пестрых тканей кричащих тонов, с букетом цветов, надевали белокурые парики, красили волосы.

Вообще, что касается одежды, то греки создали особый тип одежды – драпированный костюм. Он очень прост: прямоугольные куски ткани драпировались на фигуре различными способами, создавая сложный и разнообразный ритм складок, выявляющий красоту человеческого тела, придающий одежде индивидуальность и пластичность. Самые распространенные виды одежды – хитон и гиматий как для мужчин, так и для женщин.

Мужской хитон состоял из прямоугольного куска ткани размером 1 на 1,8 м, сложенного пополам в долевом направлении и скрепленного двумя застежками-фибулами по плечам. Боковые стороны сшивали и подшивали низ. (Неподшитый подол – знак траура или рабства.) Хитон, как правило, был короткий (до колен) и подпоясывался одним или двумя поясами. Длинные хитоны носили жрецы, должностные лица, актеры и участники священных игр. У гиматия[31] (плаща) – длинного прямого куска ткани (2,9 на 1,8 м) одну заложенную складками полу спускали на грудь с левого плеча, оставшуюся ткань расправляли на спине и пропускали под правой рукой, оставляя правое плечо открытым, затем, уложив ее красивыми складками, перебрасывали через левое плечо на спину. Гиматий – верхняя одежда, однако мужчины (спартанцы) зачастую носили его без хитона, надевая прямо на тело.

Женские хитоны были двух типов: хитон с отворотом – диплоидием и широкий ионийский хитон. Первый представлял собой, как и мужской, прямоугольный кусок ткани. Отличие состояло в том, что верхний край отгибался, образуя отворот-диплоидий, придающий особую живописность женскому костюму. Диплоидий имел различную длину (до груди, до талии или бедер), украшался вышивкой или делался из ткани другого цвета (в период эллинизма), что подчеркивало изысканность женщины. Хитон подпоясывался один или два раза, а излишек длины образовывал своеобразный напуск – колпос. Спартанские девушки не сшивали хитон с правой стороны и получался старинный пеплос (прозвище спартанок – голобедрые). Защищаясь от солнца, дождя, нескромных взглядов, а также в знак печали женщины покрывали голову диплоидием. Верхней одеждой был гиматий и при выходе на улицу его краем они прикрывали голову. Женщины из бедных сословий носили ту же одежду, однако она была проще, меньше по объему, без пышной драпировки. Ткани не отличались яркими красками и не украшались яркой каймой. Рабыни не носили гиматия, их хитон был короче принятого в среде свободных женщин.

Что касается причесок, то юноши предпочитали длинные волосы, мужчины в зрелом возрасте – более короткие. Борода считалась признаком мужества. У женщин основным типом прически в классическую эпоху был так называемый греческий узел. Спереди разделенные пробором волосы опускались на лоб (высокий лоб не считался признаком женской красоты), а на затылке поднимались и собирались в узел, который поддерживался с помощью сеток, шпилек, повязок, зачастую представлявших собой произведения ювелирного искусства. Подчеркивая изящную линию шеи и головы, греческая прическа гармонировала с драпированным костюмом, создавая единый художественный образ. Греки носили преимущественно сандалии, но были и кожаные башмаки.

В эпоху эллинизма благородная скромность уходит в прошлое, господствуют новые вкусы – страсть к дорогим нарядам, украшениям, демонстрации своего богатства. Появляются богатые восточные ткани – шелк, хлопок (в классическую эпоху – шерсть и лен), новые виды одежды, способы ее ношения. Общий тип драпированного костюма был воспринят и развит в Риме и сохранялся еще на протяжении нескольких столетий.

Итак, мы видим, что общественная среда накладывала отпечаток, определенную специфику на внешний вид греков. Эта взаимообусловленность общества и быта находит выражение в особенностях семейных отношений и брака.

Как утверждал Еврипид, греки первыми из древних народов стали придерживаться принципа единобрачия, полагая, что полигамия – обычай варварский и недостойный благородного человека. Институт брака по античным представлениям преследовал две цели: общественную и частную. Общественная – умножение числа граждан, которые будут защищать границы отечества. Частная – продолжение рода. Заключение брака являлось моральным долгом граждан перед семьей и государством (к любви брак не имел никакого отношения). В античности брак – это скорее отношения, основанные на разумном выборе партнера (прагма).

В Греции не существовало юридических законов, заставляющих мужчин жениться. Однако существовало моральное принуждение, например в Афинах холостые мужчины, не выполнявшие свой долг и не женившиеся, уважением не пользовались. В Спарте к ним относились еще суровее: холостяцкая жизнь вела к частичной утрате гражданских прав, сопровождаясь унижением не только со стороны отдельных граждан, но и со стороны государства. В частности, холостяки в определенный день (зимой) должны были обнаженными обходить рыночную площадь, распевая специальную песнь, в которой признавали свою вину. На них также налагали штрафы. В Спарте в отличие от других полисов разрешались браки с чужестранками, дети, рожденные в них, считались законными наследниками. Но тем не менее юноши предпочитали местных девушек, воспитанных в спартанском духе.

Выбор мужа – право и обязанность опекуна женщины, как правило, им был отец, брат, либо ближайший родственник. Выдавать замуж разрешалось в 12–15 лет и кровное родство не служило препятствием. Сочетаться браком могли даже дети одного отца. Единственное ограничение – единоутробные дети не должны были вступать в брак. Перед бракосочетанием должно было состояться обручение. Оно являлось важным нормативном актом, так как при этом заключался семейный договор, в котором определялись имущественные отношения и взаимные обязательства сторон. Мужчина, например, обещал не приводить в дом другую женщину, не признавать детей, рожденных вне брака, не наносить обид своей жене. Подобные обязательства принимала на себя и женщина.

Важным вопросом считалось приданое невесты, которое требовалось по обычаю. Собирать его могла не только семья, но и соседи, родственники, официальные лица. Приданое означало определенный прогресс в эволюции института брака и известную степень эмансипации женщины, приносящей в семью материальные ценности.

Свадьба имела одновременно юридическое и религиозное значение. Невеста в день свадьбы омывалась водой из священного источника, ее наряжали и украшали. В присутствии гостей приносили жертвы Богам. Главное действо совершалось в доме отца невесты: он передавал свою дочь молодому человеку и произносил священную фразу о том, что вручает ее мужу. В доме отца начинался пир. Невеста не принимала в нем участия и сидела отдельно в группе своих сверстниц, укрытая покрывалом. После пира происходил торжественный переезд в дом мужа. Молодую торжественно подводили к очагу, тем самым посвящая в домашний быт.

Таким образом, выходя замуж, женщина полностью теряла самостоятельность. Она вела замкнутый образ жизни, занималась домашним хозяйством и большую часть времени находилась на женской половине дома – в гинекее. (В Спарте женщина не была заперта в четырех стенах и пользовалась большей свободой, была настоящей хозяйкой.) Только одно исключение давало возможность женщинам показать себя окружающим – религиозный праздник, священная церемония. В бедных семьях женщины вели более открытый образ жизни, иногда даже торговали на агоре. Жизнь за стенами дома не должна была касаться жены, как и поведение собственного мужа вне стен дома.

Древний Рим. В Риме женщины не имели гражданских прав и были формально отстранены от участия в государственных делах. Их положение не было таким приниженным, как в Греции. Римлянки пользовались относительной свободой – могли появляться в обществе, ездить в гости, посещать приемы. Что касается семейной жизни, то им не грозило затворничество на женской половине дома – в Риме не существовало подобного понятия. Обычным являлось участие римских женщин в общественной жизни. Они создавали свои женские объединения (например, в Тускуле, в Медиолане), устраивали собрания, обсуждали волнующие их темы.

Женщины из высших слоев свободно ориентировались в вопросах политики и способны были энергично защищать свои права. Они оказывали влияние на политическую жизнь республики, а позднее и империи: лишенные права участвовать в голосовании, римлянки агитировали за того или иного кандидата, способствовали принятию тех или иных решений и законов на собраниях, вмешивались в политические интриги. В императорский период знатные и богатые женщины принимали участие в украшении своего города, сооружая на свои средства храмы, портики, театры, жертвовали деньги на организацию игр и развлечений. В благодарность городские власти ставили им памятники, объявляли своими благодетельницами. Значительна была роль женщины в государственном религиозном культе. Весталки пользовались большим уважением и почетом в римском обществе: например, глава их коллегии имела право освобождать от смерти преступника, если встречала его на пути к месту казни. Возможностей получить образование у римлянок было больше, чем у гречанок. В эпоху империи многие женщины увлекались литературой, искусством, изучали историю и философию.

В древние времена в архаичном обществе сложилось представление об идеальном типе женщины как воплощении римских добродетелей – стойкости характера, трудолюбия, соблюдения чести. Уважались целомудрие, стыдливость, чистота души, супружеская верность. Особым почетом среди замужних римлянок пользовались знатные матроны, жены и матери в семьях патрициев. Во всех исторических катаклизмах они неизменно сохраняли верность своему роду, служили опорой семье и своим близким, делили судьбу со своим супругом. «Одномужние» матроны имели свой храм, воздвигнутый в честь патрицианского целомудрия, в который не допускались вышедшие замуж вдовы и разведенные жены.

Супружеские союзы были традиционно крепкими. При отсутствии собственных детей усыновляли чужих, как правило, своих малолетних родственников. В соответствии с правовыми нормами брак мог совершаться в двух формах: с переходом жены под власть мужа или без перехода. Подобная регламентация регулировала имущественные отношения, так как во втором случае женщина оставалась под властью отца, не порывала связи с родительской семьей и, следовательно, не теряла права на наследство. Перейдя же под власть мужа, жена оказывалась в полной зависимости от него или от его отца. В материальном плане дееспособность женщины на протяжении многих веков была ограничена: ни владеть недвижимостью, ни самостоятельно распоряжаться ею женщина не могла. Со временем, однако, процесс эмансипации затронул и эту сферу: женщины получили возможность выбирать себе опекуна или распоряжаться имуществом через опытного раба (вольноотпущенника). В эпоху империи замужние женщины уже не нуждались в посредниках и могли самостоятельно управлять своим приданым или наследством, например составлять завещание и т. п.

www.k2x2.info

Цитата сообщения АлексПолин Прочитать целикомВ свой цитатник или сообщество! "Нам даны гетеры для удовольствия, наложницы для повседневных нужд и жены, чтобы давать нам законных детей и присматривать за хозяйством" &m…

red-figured cup decorated on the interior with an erotic scene
Attributed to Onesimos
Made in Athens
Excavated/Findspot Vulci
510BC-500BC

Древняя Греция Культура Древней Греции началась в V тысячелетии до н. э. на острове Крит. Первые раскопки на острове были проведены в 1876 году в городе Микены, поэтому найденная культура названа

Во времена древних греков был совершен значительный скачок в развитии систем водоснабжения, в особенности снабжения холодной водой. Однако, развить их успехи суждено было другим. В 201 году до н. э. под натиском римских легионов пал Карфаген, а четырьмя годами позже – Македония. Древние греки утратили самостоятельность, а также все свои завоеванные земли на Ближнем Востоке: Ассирию, Иудею, Египет.