Когда он любит и хочет тебя, это видно 11 раз

1. Языком тела. Он должен брать тебя за руку, когда вы на улице. Он должен смотреть тебе в глаза, когда вы разговариваете. Он должен сидеть рядом с тобой и приобнимать за талию, и целовать в лоб, когда ты засыпаешь.

2. Своими словами. Он не должен ждать, что ты прочтешь его мысли. Он должен говорить тебе, что любит тебя или что скучает. И дня не должно проходить без того, чтобы он не напомнил тебе о том, что ты для него дорога.

3. Своими сообщениями. Он должен желать тебе доброго утра и спокойной ночи. И когда он задерживается на работе, он должен сообщать тебе, что будет поздно. Он всегда должен держать тебя в курсе.

4. Своим телом. Он должен обнимать тебя по ночам. Целовать тебя по утрам. И в постели он должен прикасаться к тебе в тех местах, которые доставят тебе максимум удовольствия.

5. Своими подарками. Неважно, сколько они стоят, важно то, что он помнит определенные даты и поводы, и продумывает подарки.

6. Своими приглашениями. Он не должен бояться приглашать тебя на вечеринки со своими друзьями, опасаясь, что они что-то плохое расскажут о нем. Он должен приглашать тебя на семейные праздники со своими родителями.

7. Своей работой. Неважно, сколько он зарабатывает, важно, что он старается сделать твою жизнь лучше.

8. Своей преданностью. Он никогда не должен обманывать. Никогда не должен изменять. Никогда не должен избегать твоих вопросов. Никогда не должен манипулировать тобой.

9. Своим участием. Он должен так же заниматься делами по хозяйству, как и ты. Он должен помогать мыть посуду, стирать, убирать, готовить.

10. Своим вниманием. Он должен прикладывать усилия, чтобы показывать, что ему не все равно. Он должен планировать свидания. Слушать, когда ты говоришь. Выполнять свои обещания. Он должен хотеть дать тебе все, чего ты достойна.

11. Своим временем. Он не должен говорить, что слишком занят, чтобы увидеться с тобой. Он должен выделять время для тебя, чего бы это ему ни стоило.

Источник: creu.ru

Леди Откровенье (часть 3)

В жизни каждого человека есть своеобразные вехи — остановки, которые вовсе не по требованию, а совершенно произвольны. Наверное, они созданы для того, чтобы каждый мог с ужасом осознать, до чего он докатился. Прозрение при этом вряд ли спасительно. Хуже, если оно вообще вызовет противоположный эффект — восторг и неуемное желание спотыкаться на том же месте.

Похоже, я вступил именно в эту стадию. Пустить под откос все предыдущие стройные убеждения по взаимотношению полов удалось в кратчайшие сроки.

И всему причина — зеленоглазая бестия, едва не вдвое младше меня. Подсознательно я понимал, что не Женя с её шоковой «обнажёнкой» была причина тому перевороту — я сам ждал прозрения и переубеждения. Нереализованные чувственные инстинкты подсказывали, что правда, хоть и бесстыдная — на её стороне.

Незаметно для меня прошла неделя без общения с Яной. Лишь пару раз жалкими мазками совести вспомнилось, что не звоню и не прихожу к своей подруге. Уверен, она изо-всех сил держала лицо, но переживала и мучилась, как все строптивые люди, кладущие на плаху всё ради достоинства, которое потом на поверку оказывается ничем иным, как раздутым комплексом неполноценности.

В один из вечеров раздался звонок в дверь. На пороге стояла Яна.

— Алёша, у нас что-то происходит? — неуверенно произнесла она, подыскивая слова. — За неделю ты не позвонил ни разу. На тебя непохоже, чтобы.

— Проходи, не стой на пороге. Яна, извини, не было настроения. Могу же я иногда не иметь его!

— Да, можешь. И всё же, Алёша, давай не ссориться по пустякам.

— Ты не сердишься на меня?

— Правда. А ты умеешь говорить правду, Яна?

— Говорить правду? Я не понимаю тебя.

— Ну, ты всегда говоришь мне то, что думаешь?

— Да. а разве ты сомневаешься?

— Мне трудно объяснить.

— Алёша, ты странный какой-то. Мама мне говорила, что ты оригинал. Знаешь, я думаю это из-за усталости, тебе нужен отпуск. У меня есть предложение: давай возьмём три дня и отдохнём на севере. Ещё нет жары, посмотрим красивые места, отвлечёмся.

Я растерялся. Предложение Яны было заманчивым и ещё неделю назад я бы, не задумываясь, согласился, но что-то удерживало меня сразу сказать «да». Повисла неловкая пауза.

— Алёша, я напрасно пришла? — тихо спросила Яна. — А я так надеялась, что у нас всё будет хорошо. Ладно, нет так нет. Ты почему молчишь?

— Нет, Алёша, не надо одолжений. Я же вижу, ты не хочешь, а я не привыкла набиваться.
Она немного помолчала, потом направилась к двери.

— Уходишь? — глупо спросил я, чтобы заполнить томительную тишину.

— Ухожу. Звонить не буду. Когда созреешь, позвонишь сам.

Она гордо подняла голову, стараясь смотреть прямо в глаза. Я пожал плечами, изо всех сил сохраняя равнодушное выражение лица. Глухое раздражение острозубым хорьком заворочалось в области сердца.

— Ты даже не спросила, что со мной, — почти со злобой сказал я.

— Зачем мне это? Ты не маленький. Если захочешь, расскажешь.

— У тебя нет природной доброты.

— У меня нет сериальной сентиментальности, это верно. О доброте отдельный разговор.

— До свидания, Яна.

Она сделала шаг к двери, потом не выдержала и обернулась, я увидел её глаза, полные слёз. Жалость сжала сердце, всё нагромождённое внутри рассыпалось со звоном разбитого стекла, я обнял Яну, и так мы стояли неподвижно в полумраке коридора. Этим вечером она осталась у меня.

Каждый из нас знает постулат: нужно учиться на ошибках других. Проблема состоит в том, что чужое нас мало колышет: оторванная нога соседа не болит так, как маленькая заноза в нашем мизинце. Мы носимся со своим «я» по жизни, прикованные к нему наручниками, обнимаем его, заботимся и стараемся оберегать от всего на свете. Глажка по шерсти так же входит в перечень обслуживания. Лишь изредка, движимые невесть откуда взявшейся совестью, мы пытаемся отстегнуть хотя бы один наручник, чтобы дотянуться до близкого, который напротив. Но что мы видим? Мы видим, что с нуждающейся стороны — такой же эгоист, который воет от боли перманентно прищемлённого самолюбия. Наплевать на своё и внять страждущему? А будущее.

В это утро побережье встретило меня внезапно разбушевавшимся ненастьем. Ветер выл, как боевой кот, вызывая нестерпимый шум в ушах; волны с разлохмаченными гребнями обрушивались на берег, заставляя подпрыгивать и отбегать вглубь, спасаясь от длинных языков морской воды. Над головой неровно кружили встревоженные чайки.

Женьку я заметил издали — её сиреневая футболка ярким пятном определялась на фоне обрывистого серого берега. Увидев меня, она радостно замахала рукой. Я приблизился и напал первый:

— Женя, ты прямо, как всепогодный истребитель! В такое ненастье дома не сидится? И, вроде, с фигурой проблем никаких.

— Привет, Алёша! — она перевела дыхание. — Нет, фигура ни при чём, дома меня не отпускает одна старая подружка, бессонница. Я её по мордам могу отхлестать только через телесные самоистязания.

— Ты страдаешь бессонницей? — удивился я, — молодые же спят крепко!

— Не-е, смачно откинуться до утра — давно забытое удовольствие, сплю отрывисто, будто отщипываю часы, чтобы набрать положенные восемь. А ты?

— У меня сон разбойника — темно и глухо. Труп-с.

— Везучий. Образец удачной физиологии. Мне ещё заплыв нужно сделать для бодрости. Ты со мной?

— Ты что, смотри какие волны! И я плавать не умею.

— Нет, это ещё не волны, а у меня разрядность на длинные дистанции, не боись!

Я не успел ответить. Женька в мгновении ока разделась и с разбега врезалась в набегающие волны.

— Класс! — еле услышал я. — Жалко, что ты не.

Шум прибоя поглотил её слова. Я напряжённо всматривался, держа в центре внимания мелькающую среди волн золотистую голову. Страх разбуженным псом заворочался в груди. Я как завороженный не отпускал барахтающуюся Женьку из поля зрения. Прошло пять минут, но она и не думала выходить из воды, лишь зазывающе стала махать мне рукой. Я, как мельница, отчаянно отмахивал, показывая жестами, что пора возвращаться, но она, по-видимому, не особенно обращала на это внимание.

— Парень, так она же тонет!! — вдруг кто-то крикнул мне прямо в ухо.

Я резко обернулся. Передо мной стояли двое мужчин и пальцем показывали на Женьку. Я похолодел, вдруг понимая, что они правы.

— Быстрее вытаскивать её! — дёрнул меня за рукав один из них. Его напарник стал уже заходить в воду.

— Я- я не умею плавать — сквозь нахлынувший ужас выдавил я.

Тот махнул рукой и бросился помогать своему товарищу.

Женьку они выволокли быстро. Сказав что-то укоризненное и покрутив пальцем у виска, они ушли, оставив русскую русалку на моё попечительство.

Женька лежала на песке, положив голову мне на колени, тяжело дышала и была мертвенно-бледной. Она силилась что-то сказать, но я жестом запретил ей тратить силы на речь. Через некоторое время, когда её дыхание кое-как восстановилось, я поднял Женьку и поволок домой. Шла она медленно, спотыкаясь и дрожа всем телом, но почему-то всё время криво улыбалась. Пугающая бледность не сходила с её лица. Дома я попытался уложить её на диван, но она запротестовала:

— Нет-нет, надо смыть морскую соль, заодно и согреюсь, мне холодно.

Я приготовил душ и потащил Женьку в ванную комнату. Раздев русалку, я помог залезть ей в ванную и стал поливать горячей водой. Кожа постепенно стала розоветь. Как маленькую девочку я нежно намыливал Женьку, тотчас смывая тёплой водой пену с её мелко дрожащего тела. Чувство тревоги стало таять, уступая место желанию заботиться о ней, как о маленьком ребёнке.
Наконец, я завернул притихшую и уже порозовевшую Женьку в махровый халат и вынес в гостиную, чтобы положить на диван. Она не смотрела мне в глаза, будто стесняясь чего-то.

— Отдыхай, я приготовлю чай с мёдом, попьёшь, — сказал я вполголоса, зашторивая балконный проём. — И поесть тебе надо, я сейчас.

Женька что-то промурлыкала невнятное. Я заварил чай, нашёл в кухонном шкафу мёд, примеченный с прошлых встреч, соорудил небольшой бутерброд с сыром и вернулся к Женьке.

— Поднимайся, горе морское, тебе надо выпить и поесть, — я осторожно приподнял Женьку, которая, похоже, почти задремала.

— Хорошо, — кротко согласилась Женька, отрываясь от подушки и беря чашку в руки, — спасибо, Лёш, с меня медаль за спасение.

— Не за награду, владычица морская, — неуклюже пошутил я, пытаясь поднять ей настроение.

— Усталость такая, — вздохнула Женька, — прощание с жизнью не каждый день случается. Сегодня мероприятие сорвалось, выжила, дура.

— Женя, ты можешь мне объяснить, что случилось?

— Я не могла выплыть к берегу, сносило в море. Потом устала. Я махала рукой, чтобы привлечь твоё внимание. Но ты не понял.

— Да, я не знал, что значит уносит в море. Ты испугалась? — глупо спросил я.

— Поначалу. Потом не было сил на страх. Я посплю.

Я кивнул и поднялся уходить.

— Алёша. — тихонько окликнула меня Женька. — Спасибо.

Я опять по-лошадиному мотнул головой и закрыл за собой входную дверь.

Приехав на работу, я увидел записку, приклеенную к экрану монитора: «Алекс, позвони Яне». Я набрал номер подружки, низкий грудной голос моей невесты тотчас наполнил трубку.

— Алё, это ты, Алёша? Ты почему так поздно на работе? Застрял в пробке?

— Привет, Яночка! Нет. человека спасал, — я поддельно усмехнулся, пытаясь скрыть внутреннее напряжение и тревогу. — В общем, потом расскажу.

— Человека? Ты спасал? Что случилось?

— Яна, да ничего не случилось, спасали же не меня. Вечером я зайду.

Вечер имеет свойство наступать, хотим мы этого или нет. Как, впрочем, и все остальные части суток. Вечер я и люблю и не люблю одновременно. Усталость в комплекте идёт к нему вместе с призрачными часами сомнительной свободы, большую часть которых мы проводим в бессознательном состоянии под названием сон. В этот вечер усталость приобрела размеры средней величины слона — я нёс его на своих плечах и всеми органами чувств ощущал его тяжесть. И зачем я согласился зайти к Яне. Придётся выкручиваться — унизительная процедура, придуманная человеком в погоне за фиктивным милосердием. Перед самой дверью я рывком сбросил слона, отследив, как он катится по ступенькам, выпрямился, зажёг в своих глазах максимальную честность Тимура вместе с его командой и позвонил.

Яна смотрела на меня внимательно, изучающее, будто видела меня первый раз. Я с полоборота завёлся о работе, новостях, пронудел о последних достижения науки и техники, изо всех сил пытаясь тянуть время, чтобы не говорить об утреннем происшествии. Яна слушала молча, лишь слегка кивая головой.

Потом вздохнула и сказала, глядя в сторону:

— Алёша, можешь не рассказывать о своих утренних похождениях. Наверняка, это связано с ней и ты будешь лгать. Знаешь, иди, наверное, домой, я устала.

Я пожал плечами, коротко бросил блеклую прощальную фразу и выпал за дверь. Пустынные улицы были облиты тушью полуночи, жёлтыми светлячками горели одиночные окна бодрствующей жизни. Чем думает человек, когда обращается за спасением души.

— Открыто! — услышал я из глубины заветной квартиры. В гостиной горела настольная лампа. Женька лежала на диване и читала. Увидев меня, она радостно заулыбалась.

— Привет, Алёша! Видишь, я в порядке, не беспокойся. Сейчас я приготовлю нам чего-нибудь, целый день, как дракончик, есть хочу.

Она вскочила с дивана и улетела на кухню, из которой донеслось:

— Алёша, я сейчас быстренько управлюсь. Знаешь, самой есть скучно. Ты на меня хорошо действуешь, я даже чувствую, что наберу вес во всех местах на радость тучного населения.

— Нет, Жень, тебе это не грозит, — я вдруг зажёгся невесть откуда взявшимся весельем, — всё в язву уйдёт! Ещё и в минусе останешься!

— Не останусь! — звонко отрезала Женька, занося поднос с едой. — Язва у меня на всё тело, бороться буду до победного конца. Ох, и достанется же тебе! Давай, ешь!

Мы с аппетитом набросились на ужин. Женька увлечённо ела, но не забывала подсовывать мне кусочки повкуснее. Когда первая волна голода улеглась, Женька откинулась на диван.

— Ух, наелась на неделю! Или на две. А ты?

— И я. Очень вкусно вместе кушается.

— Правда? Я заметила, что поедание — всё равно чего или кого — носит коллективный характер.

— Лёша, хотела давно спросить, ты сказки любишь? — неожиданно спросила Женька.

— Это ты сейчас задвинешь про Алёшу-царевича? Или сначала с Ивана- дурака начнёшь для разгона? — я прилёг возле неё и уткнулся в бок, вдыхая манящий запах тела. Женька положила мне руку на голову и стала тихонько гладить.

— Не-ет, есть сказки и нерусские. Хочешь, расскажу одну?

— Хочу. Кажется, последний раз я слушал сказку лет 35 назад. Расскажи!

Мне стало интересно. Я, действительно, подзабыл о существовании этого увлекательного жанра фантазии. Уют, приглушенный свет, ласка действовали завораживающе, привнося позабытый привкус тихого счастья и нежности.

— Ну так слушай, называется она «Третий гость». Жил .

— Был, — подсказал я.

— Не перебивай, я сама с текстом справлюсь. Тебе удобно там?

Она заулыбалась, продолжая поглаживать меня по голове.

— Так вот, жил-был дровосек, имел жену, детишек мал-мала меньше да хатку из глины. В бедности они жили ужасной. И единственной мечтой дровосека было всего лишь поесть жареного индюка. Всякий раз, когда он садился за обеденный стол, как молитву произносил следующие слова:

— Где бы найти такую воду? — вздохнул я, — такой бизнес можно было заколотить — закачаешься!

Женька замолчала. Молчал и я, находясь под впечатлением.

— Эй, Алёша, не грусти, счастье и смерть всегда идут рядом, рука об руку. Не находишь?

— Нет. Не знаю. Такая сказка своеобразная. Чья это?

— Неважно. Мне она понравилась, я запомнила. А ты — сластёна.

— Я тебя гладила, ты замер, поддаваясь ласке. Тебе было приятно?

Я потянулся к Женьке, наши губы встретились.

В этот вечер я познал блаженство.

Утро, если оно ещё наступает в вашей жизни имеет свою особенность, свой природный почерк. Мы узнаём утро и ждём его, как каждый вновь начинающийся день — жизнь, начатая сначала и имеющая длину в 24 часа.

— Алёша, просыпайся, труба зовёт! — позвал сбоку знакомый голос.

— Какая труба? — не понял я спросонья.

Я открыл левый глаз. В лучах утреннего солнца стояла потягивающаяся Женька. Она улыбнулась и присела возле меня.

— А-а- а который час? — задал я вопрос, проявляя лёгкую степень дебильности.

— Интересуешься временем? Тебе пора, я знаю! Вставай, солнышко!

Она боднула меня головой и крепко обняла, замерев на мгновение. Меня ждали мои 37 километров.

Работа тянулась, как арабская повозка по просёлочной дороге. Я почти не отрывал взгляда от настенных часов, подгоняя минутную стрелку — часовая не подавала надежду — и нервно прохаживался по длинющему коридору фирмы, пытаясь спалить тягучее ожидание. Получив замечание начальника, что болтаюсь вне рабочего процесса, я, наконец, прикрепился к точке (попросту сел на своё место) и стал терпеливо ждать. Женька жила во мне тёплым комочком щенячьего счастья.

Вечер. Я взлетел по ступенькам и с колотящимся сердцем остановился на пороге, за которой жила любовь. В двери белел сложенный вчетверо лист. Предчувствие подсушило горло. Я поспешно развернул его: «Алёша! Я не люблю сцен — будь то радость встречи или печаль расставания, не люблю. Я не сказала тебе, что приехала всего на месяц по программе обмена студентами последнего курса и больше, по-видимому, мне не придётся посетить твою новую родину. Сначала наша встреча была для меня интригующей забавой, приключением. Но участие в кино предполагает вживание в роль.

Я не расчитала силы и заступила за кадр. Как-то говорила тебе — ты очень напоминаешь мне моего отца, и ты действительно почти полная молодая его копия — и внешне, и внутренне. Папу я любила и всегда жалела, неумело пытаясь защитить от жёсткости мамы, женщины своенравной и эгоистичной. Папа умер четыре года назад, чтобы вот так, чудесным образом воскреснуть на берегу Средиземного моря. Мне было трудно. Я понимала, что неизбежно влияю на твою судьбу, а с предсказанием будущего моего отъезда — ничего, кроме печали не выходило. Теперь я прощаюсь с тобой, зная о счастье и утрате. И всё же, не хочу уходить, не оставив след — моя тетрадь на столе».

Я толкнул дверь, она была открытой. На столике лежала тонкая тетрадь. Я раскрыл её на первой странице и прочитал: «Я жду осень. Мне приятна её пронизывающая прохлада, жёсткие порывы ветра и капли дождя на подоконнике. Листья жёлтыми письмами прилипают к стёклам и бессильно съезжают вниз по мокрым прозрачным дорожкам. Небо наглухо закрыто мрачными облаками и лишь рваные дыры в них вдруг обнаруживают, что солнце ещё не упало за горизонт. Сизый дым костров приятно дразнит узнаваемым ароматом увядающей природы. Осень».

Вадим СЕРЕДИНСКИЙ

Источник: www.passion.ru

(Visited 1 times, 1 visits today)

Популярные записи:

Приемы выявления обмана агрессивных и преступных намерений Диагностика поведения окружающих и выявление лиц, имеющих противоправные намеренияДиагностика поведения… (2)

Как высказать мужчине обиду Мужская обида, как бороться и себя вести - Мужчина и… (2)

Цель жизни человека Главные цели в жизни человека. Примеры и описания Есть мнение,… (2)

Ситуация когда человек бессознательно старается… Механизмы психологической защитыПсихологическая защита — это те механизмы, которые стабилизируют… (2)

Как жить одинокому человеку Как жить одинокому человекуЧто такое одиночество и почему человек среди… (2)

COMMENTS