Когда жена вызывает отвращение…» Сильная статья, прочитайте обязательно

Довольно часто после нескольких лет совместной жизни любовь и восхищение друг другом вдруг куда-то исчезают… И сменяются совсем другими чувствами, которые сложно назвать положительными

Иногда вдруг понимаешь, что кроме совместного жилья тебя с человеком ничего не связывает. И тогда два человека, когда влюбленных друг в друга, начинают погрязать в болоте взаимных претензий. Их недовольство доходит до предела. Не нравится буквально все: от внешности и привычек до способности находить доход.

Возможно ли в такой ситуации все исправить? И кто виноват? Читай ниже.

Эта деталь неумолима и пронзительна как свист хлыста в воздухе. Наши вторые половины – это наши отражения в зеркале жизни. И чем больше мы с ними прожили, тем в большей степени мы похожи друг на друга. Когда отражение становится отвратительным – это не значит, что зеркало запылилось. Возможно, что что-то не так с самой физиономией!

Жена прибавила килограммы за последние годы?

Вместо зала предпочитает пивко? Скорее всего, и муж хомячит жареные пельмени со страшной скоростью. В доме всегда лежит мужская еда, от которой невозможно избавиться, алкоголь и прочие вредности. Может быть, эта же супруга стала бы няшкой объятиях молодого фитнес-тренера?!

Муж не умеет зарабатывать? Скорее всего, что и жена ничего не делает, а только пилит сук, на котором сидит. Ни отдохнуть как следует не дает, ни нужные связи поддерживать из-за нее не получается. Сама тоже никуда не двигается, крутую работу не ищет. Только и твердит: «Когда будут деньги, когда, когда. » – вот и вся ее помощь.

Жена обабилась и отупела в декрете?

Скорее всего, муженек не особо интеллектуален, а под умными беседами подразумевает отдых от детского крика у любовницы. Да и о помощи супруге давно забыл. Носится по друзьям и знакомым, лишь бы дома не сидеть, а сам туда же – предъявлять претензии.

Одним словом муж и жена – это система сообщающихся сосудов

И проблемы у них всегда общие или взаимосвязанные. Люди интуитивно чувствуют это, и чем больше не нравятся себе сами, тем больше пытаются изменить супруга – потому, что это легче. На самом деле подействовать на систему можно и с другой стороны – попытаться начать с себя. Муж или жена – это другая планета. Наша власть там только косвенная – как власть над отражением в зеркале.

Замечали, что в обществе фитоняш люди подтягиваются, начинают следить за питанием. А в обществе толстяков – наоборот расслабляются? Что рядом с успешными часто успешные друзья, а рядом с неудачниками – неудачники? Единственный способ разомкнуть цепочку взаимных отражений – изменить себя.

Не нужно бояться, что тогда от любимого придется уйти по причине разности интересов – человек рядом совершенно точно не останется прежним. Пару недель или месяцев настойчивости – и отражение начнет радовать. В нем появятся новые прелестные черты, которых так не хватало.

Другое дело, что это самый адский труд на свете – начинать с себя.
Но если есть желание сохранить семью и влюбить своего супруга еще раз в себя, тогда ничего не помешает тебе добиться своей цели. Твое счастье в твоих руках!

Источник: creu.ru

Когда одного партнера мало

Техас Презервативы поданы вместе с закусками на серебряных подносах. Хрустальные чаши полны презервативов, со смазкой и без, рубчатых, разноцветных, обычных и увеличенных размеров. Есть презервативы с запахом мяты, с «французскими усиками», есть обработанные ноноксинолом-9, который, как считается, помогает предохраняться от беременности и венерических заболеваний. В каждой чаше разный вид презервативов. Жареные креветки, кусочки паштета, ломтики фруктов и сыра на зубочистках и другие закуски размещены по радиусам от чаш с презервативами, как спицы в колесе.

— Никакой ягнячьей кожи, — шепчет мне на ухо хозяин, богатый предприниматель. — Она не эффективна против венерических заболеваний.

Это вечер безопасного секса. За некоторым исключением гости выглядят так, будто они участвовали в представлениях со многими партнерами достаточно долго, чтобы помнить те времена, когда на подносах вместе с икрой, крекерами и сыром разносились не презервативы, а кокаин, — а может быть, даже когда разносились без всяких серебряных подносов и нанятых официантов марихуана и крепкое бургундское.

Добро пожаловать на оргию в пост-СПИДовой Америке. Если вы ожидаете увидеть гладкие, лоснящиеся, молодые тела в колоритном сплетении, то будете разочарованы (хотя многие из этих людей поддерживают себя в отличной форме) Зато вы можете здесь встретить готовым раздеться того зануду с седеющей бородой, который никак не хотел отвязаться от вас в баре гостиницы.

Я «подогрела» служителя у дверей банкнотой в сто долларов, чтобы мне разрешили поговорить с посетителями в холле, обшитом деревом и освещенном зеркальным «звездным шаром». Здесь пары пропускают по рюмочке перед тем, как войти в «игровые комнаты», где находиться в одежде запрещено и предусмотрены чистые полотенца. Из холла мне была видна горячая ванна, окруженная зеркальными стенами, отражавшими десять человек — одну сногсшибательную фигуристую блондинку лет под тридцать и девятерых менее привлекательных обнаженных мужчин и женщин, каждому из которых на вид было около тридцати пяти, кроме двоих приблизительно двадцатилетних мужчин. Грег, крупный и красивый мужчина сорока пяти лет, со своей третьей женой Кэтрин, тоже крупной и красивой, находились в холле. Они казались парой, которую объединяет ненасытный аппетит к еде, выпивке, возбуждению, сексу.

Я задала им тот же вопрос, который задавала и другим: почему вы пришли сюда? Более молодая пара, встреченная мной перед ними, уверяла меня: «Мы здесь для маленького безобидного греха. Вы знаете, СПИД нам ни к чему».

— Вы встретите здесь хороших людей, — сказал Грег. — Никаких оборванцев. Сюда ходят люди с деньгами, с учеными степенями. Мы приезжаем в Нью-Йорк трижды в год и заходим сюда развлечься. Нам всегда попадались хорошие люди. Это место, где все забавы безопасны.

— Откуда вы знаете, что они безопасны? — спросила я. — Вы об этих людях ничего не знаете — об их отношении к сексу и наркотикам. У хороших людей тоже могут быть неприятные болезни.

— Мы всегда настаиваем на презервативах, — вступила в разговор Кэтрин, отводя обеими руками за уши пышную гриву рыжеватых волос. Ее двухдюймовые ногти сверкают кораллом. Я готова держать пари, что этими ногтями в пылу страсти она не без умысла исцарапала немало спин. — А потом, вы оглянитесь вокруг. Здесь нет наркоманов. На входе всех тщательно проверяют. «Голубых» здесь тоже нет. Секс между мужчинами тут не разрешается.

Грег и Кэтрин возвратились в «игровую», которая, по их словам, представляет собой огромное помещение, устланное матрацами, со спиральными лестницами, ведущими в «укромные места», «если вам вдруг туда понадобится».

После того как они скрылись, ко мне обратился сидящий рядом мужчина средних лет:

— Вначале все в презервативах. Но в конце вечера их никто не использует. Если люди выглядят чисто, вы не станете его надевать, вот и все.

— А вы с женой зачем сюда приходите?

— Она мне не жена, — ответил он, указав на молодую женщину рядом с собой. Это была брюнетка с короткой стрижкой в модном в этом сезоне бисексуальном стиле. — Но нам это нравится, так как здесь сбрасываешь груз своих эмоций. Тут легко. Никаких эмоциональных привязанностей, только удовольствие. Разве не этого хочется каждому в действительности?

Я уже собиралась уходить, когда в баре появился Грег, замотанный в полотенце, и вручил мне свою визитную карточку.

— Если вдруг соберетесь в Техас, — сказал он, — позвоните. Мы устраиваем частные вечеринки безопасного секса. Вам надо увидеть «свинг» на уровне обычных людей.

И вот я в Техасе, сижу в комнате для гостей, просматриваю кассеты с записями оргий, когда меня спрашивает какая-то парочка, нельзя ли ко мне присоединиться. Им около сорока лет. Она высокая: с босоножками на высоких каблуках она достигает почти шести футов. Он на несколько дюймов ниже ее. Оба загорелые и цветущего вида. Я приглашаю их войти. На экране мужчина и три женщины отрабатывают четыре способа орального секса. Она садится рядом со мной, он — по другую руку. Ой-ой-ой. Эта сцена мне напоминает тот вечер, когда одна пара в лос-анджелесском садомазохистском клубе попросила, чтобы я была «доминирующей», а они подчинялись.

— Какое прекрасное платье, — произносит она, поглаживая рукав моего черного кружевного мини-платья. — Это так по-ньюйоркски.

— А какие чулки, — говорит он, проводя по моей ноге рукой и быстро убирая ее. — Черные чулки великолепно смотрятся на женщинах. Вы знаете, чего я терпеть не могу? Белые колготки. Вы увидите, как много здесь женщин в белых колготках. Они хороши на медсестрах.

Пытаясь отбросить пышные белокурые волосы (безуспешно из-за слоя лака), она радостно смеется над его словами. Я бросаю взгляд на ее ладонь на моей руке. Она ее убирает.

— Мне нравится ваша грудь, — говорит он. — У вас очень красивая грудь.

— Как долго вы занимаетесь свингом? — спрашиваю я.

— Почему бы вам не снять свое платье? — спрашивает он.

— Джин, — упрекает она его. — Ты считаешь, что это деликатно? — Она снова кладет ладонь мне на руку. Ее длинные ногти выкрашены в мандариновый цвет. На левой руке сверкает огромный бриллиант. — Мы хотели бы, чтобы вы развлеклись с нами, — с легкой хрипотцой говорит она. — Вы же не сможете писать об этом, сами даже не попробовав, что это такое, вам не кажется?

— Это все равно что писать о лыжном спорте, ни разу не постояв на лыжах, — добавляет он.

Я объясняю им, что мой издатель взял с меня подписку, что я не буду участвовать в каких-либо действиях, описываемых мною.

— Юридические причины? — спрашивает он. Я утвердительно киваю. — Проклятые законники доведут страну. Это точно, хотя среди моих друзей тоже есть юристы. Черт возьми, они уничтожают права личности.

Согласно «Североамериканской ассоциации клубов любителей свинга», основанной в Калифорнии, свингом в основном занимаются «обычные люди». В стране существует больше двухсот свинг-клубов: от организаций в маленьких городках, проводящих встречи в потайных комнатах баров, до «Новых Горизонтов», специального парка для свингеров под Сиэттлом площадью в 14 акров, включающего полную копию центрального борделя Техаса. Средний возраст членов ассоциации — сорок пять лет. Ее исполнительный директор Роберт Макгинли оценивает количество американских свингеров в три миллиона — и оно растет. По его утверждению, «с 1980 года наблюдается устойчивый рост свинга».

Разные газеты и журналы, посвященные свингу, знакомят одни пары с другими при помощи строго классифицированных объявлений, если это требуется членам организованных клубов. Писательница из Нью-Йорка Джуди Уотерс, издающая газету, заявляет, что существуют «тысячи и тысячи пар, занимающихся свингом. Он не вышел из моды только из-за того, что пресса перестала о нем писать».

Обмен, или «свинг» — это сексуальные отношения с кем-либо посторонним при активном одобрении и даже участии мужа или жены. Иногда пары меняют партнеров, уходя для занятий сексом в другие комнаты или встречаясь в разное время. А иногда в этом участвуют все четверо. Зачастую небольшие группы пар устраивают на дому вечеринки или приватные оргии.

В шестидесятых и семидесятых годах свингеры и их клубы привлекали большое внимание средств массовой информации. С появлением СПИДа и широким распространением других болезней, передающихся половым путем, редакторы перестали публиковать статьи по свингу. Пресса словно забыла о том, что люди не перестанут вести себя определенным образом, если перестать об этом писать.

— Ну, что вы думаете? — спрашивает Грег, обводя широким жестом тридцать шесть гостей. — Разве здесь собрались не хорошие люди? Вы найдете здесь врачей, адвокатов, дантистов — сливки общества. Разве я вам не говорил?

— Да, да, — отвечаю я, принимая крошечную вазочку с мороженым с подноса проходящего официанта. Слишком много сливок. — Они все женаты?

— Две-три пары просто живут вместе, но большинство женаты, — говорит он. — Семейные ценности, — смеется он. Но его глаза не смеются. Может, так кажется из-за того, что вокруг них нет морщин? — Я родом из сельской местности, знаете ли.

— А вторые браки есть? — задаю я вопрос.

— Я не знаю, сколько здесь повторных браков, — отвечает он, мгновенное подозрение, и он нахмуривает брови. — А какая, собственно, разница? Вы собираетесь все это подать как социологическую статью с негативными выводами? Вы мне нравитесь, детка. — Он опять улыбается.

До окончания вечера я успеваю выяснить, что у одиннадцати из пятнадцати супружеских пар этот брак — второй, третий или четвертый. Некоторые увлекались свингом уже в первом браке, некоторые — нет. Несколько человек уверены, что их разводу способствовал свинг. А Грег, к примеру, назвал более прозаические причины двух своих разводов: они имели разные увлечения, она тратила слишком много его денег, его и ее дети не ладили друг с другом, и так далее.

— Мужчина обычно стремится к измене, — говорит Грег, ведя меня между группками гостей на террасу, которая выходит в сад в «английском стиле». Я замечаю крохотные шрамики в углах его глаз, свидетельство пластической операции; это объясняет, почему кожа вокруг них такая гладкая, что не собирается при улыбке в складки. — В наши дни женщина тоже нередко склонна к измене. Так почему не сделать это вместе? Ни секретов, ни лжи, ни эмоциональной зависимости от другого человека. Свинг может помочь сохранить брак.

— Вы не ревнуете, когда Кэтрин с другим? Следите ли вы за ней?

— Изредка я испытываю уколы ревности, — говорит он, — но это только к добру. Ревность сексуально возбуждает. Когда я испытываю ревность к Кэтрин, я страстно ее желаю.

Я слежу за языком его телодвижений. Он слегка расставляет ноги врозь и при ключевых словах «сексуально» и «желаю» едва заметно двигает вперед-назад тазом.

— Иногда я смотрю, как она занимается любовью с другим. Это зависит от сцены, от того, кому чего хочется. — Он берет меня за плечи и легко разворачивает в сторону дверей, ведущих в дом. У него сильные руки, от него пахнет свежестью и цитрусами. Тем, что скрывается под белыми льняными слаксами, он наверняка щедро одарен. — Видишь ту пару? Это Джини и Тед.

Джини резко опирается на мужа при разговоре. Она одета в блестящий брючный костюм зеленого шелка, который очень идет к ее пышной золотисто-каштановой прическе. У здешних женщин пышные волосы, цвета их одежды возбуждают, тела стройны, хотя и не настолько элегантны, как у женщин Нью-Йорка или Лос-Анджелеса. Джини и Теду на вид лет по сорок, но они в блестящей форме. Он кажется раздраженным, возможно, тем желанием, которое в ней откровенно сквозит.

— Она весьма горячая штучка, но слегка страдает нарциссизмом, — говорит Грег, кладя мне руку на плечо — так, что его пальцы касаются моей спины. Я чувствую плечом его пульс. — Она очень любит делать это с партнером один на один, но так, чтобы дверь была приоткрыта и супруг, прохаживаясь, мог ее видеть. Она хочет, чтобы он был способен улавливать картину моментально. Но она никогда не хотела, чтобы в действии принимало участие более двух человек. Она и мужчина, но не женщина. Она не занимается этим с женщинами.

— Это ваше определение нарциссизма?

— Конечно. Кто-либо, так увлеченный собой, что не может поделиться с кем-то партнером — нарциссист. — Он берет меня за подбородок и слегка поворачивает мою голову. — Вон та женщина рядом с фикусом — Шелли, это полная противоположность: чем больше народу, тем веселее. Шелли любит полную кровать мужчин и женщин, чтобы члены были у нее в руках, во рту, во влагалище.

— А в заднице? — спрашиваю я

— В нашей компании мы этого не делаем. — Он кажется слегка задетым. — На мой вкус, это сомнительное удовольствие.

К нам устремляется Кэтрин, ослепительная в своих прозрачных белых брюках и разноцветной тунике без рукавов, прихваченной поясом. На ногах — золотые босоножки на высоких каблуках, которые одни способны затмить наряды других женщин. Они прекрасно смотрятся на Кэтрин. Грег не убирает руку с моего плеча. Если бы они не были свингерами, он все равно бы так делал. Потом, позже, он вложил бы мне в руку карточку с номером своего рабочего телефона и прошептал бы: «Позвони мне, пожалуйста». Не будь они свингерами, он изменил бы ей.

— Ты показываешь наших «тяжеловесов»? — спрашивает Кэтрин.

продолжение следует.

Источник: www.passion.ru