Психическая атака

Психическая атака

Лобовая психическая атака

Я вхожу в аудиторию. Признаться, я волнуюсь: что-то будет? Сегодня же первый день занятий. И предмет для меня незнакомый. Психологическая война. Сначала предполагалось ввести этот курс в военном училище. Но училище не изъявило особого восторга. Оно высказалось в том духе, что у них и так предметов более чем достаточно. Без конца новые виды оружия и все такое. И тогда этот курс передали в университет. О самом предмете мне мало что известно. Через полгода мы сдаем теоретический экзамен. Потом начнутся практические занятия. Из нас будут готовить своего рода воинский резерв. Приличная оплата нам, видимо, обеспечена. Каких-нибудь полгода учебы — и отличный приработок на всю жизнь. Пожалуй, это меня в основном и привлекло. Кроме того, интересно же быть в числе первых специалистов в новой области. Оказаться в рядах, так сказать, пионеров.

Аудитория уже полна. Нас пятьдесят человек. Я сажусь на единственное свободное место в самом заднем ряду. Кажется, не я один волнуюсь. Со всех сторон слышится торопливый, возбужденный говор. Больше слышны женские голоса. Хотя нас здесь поровну обоего пола. Но женские голоса громче и резче. Я хочу повернуться к девушке, сидящей рядом. Хочу тоже поболтать просто так, для нервной разрядки. Но вспоминаю, что после лекции у меня свидание с невестой. Нет, тогда не стоит сейчас заводить знакомство с другой женщиной. Не знаю почему, моя особа слишком уж легко оказывает на женщин притягательное действие в плане сексуальном. Должно быть, во мне чувствуется переизбыток мужского начала. Часто это даже в тягость. Не всегда же бываешь в настроении. Хотя вообще-то, должен признаться, это здорово. Но только не сегодня. Сегодня очередь моей невесты.

Голоса стихают. Вскоре воцаряется полная тишина. Лектор, профессор Бёрре, входит в аудиторию. Он приземистый, плотный, с коротко остриженными седыми волосами. Лицо твердое и решительное, но глаза бегают. Он несколько раз обводит взглядом собравшихся. Затем начинает говорить.

У меня как-то странно сосет в животе. В аудитории тихо, ни звука. Пальцы сдавили карандаши, карандаши вдавились в блокноты. Теперь главное — ничего не упустить в объяснении профессора. Я сижу с отчаянной надеждой в душе, сижу и молю сам не знаю кого: ну пожалуйста, пусть это окажется не очень трудным. Мне не забыть ту задачку в гимназии. Ту, которая у меня так и не получилась. Но настолько-то трудно не может это быть?! Все остальное, с чем я сталкивался в жизни, у меня получалось. Случай тогда, с Эллен, не в счет, просто я был вдребезги пьян.

Я оглядываюсь по сторонам. Все лихорадочно строчат. У многих красные пятна на щеках. Похоже, лекция их воспламенила. Смотрят профессору в рот как загипнотизированные. Никто друг с другом не болтает. Что до меня, я отнюдь не в восторге. В теории-то все хорошо и гладко. Да только как осуществить это на практике? Допустим, я начну разговаривать с неким противником в оскорбительном тоне. Что он сделает? По всей вероятности, тоже начнет меня оскорблять. Выходит, я этим ничего не достигну. Или он же еще и одолеет меня. Так что я сам утрачу чувство собственного достоинства и не у него, а у меня возникнет эта самая потребность в признании. Но профессор, по-видимому, еще не кончил.

— Как же нам надо действовать, чтобы привести противника в такое психологическое состояние? Я уже сказал, что прежде всего мы должны оскорбить его самолюбие. Этого можно добиться множеством разных способов. Можно методично «долбать» его. Говорить о его безобразной внешности, вообще выискивать в его наружности наиболее уязвимые места и бить по ним. Или можно насмехаться над его речью, над его походкой, над его манерами, вообще любыми средствами давать ему почувствовать, что он абсолютный кретин. Главное тут — найти его самое слабое и уязвимое место. Если у противника есть физический недостаток, мы сосредоточиваем свой огонь на нем. Если есть какой-то интеллектуальный изъян, мы его раздуваем до чудовищных размеров. Или, если он, скажем, художник, мы поднимаем на смех все его творения.

Тьфу, до чего примитивно. Ладно, сейчас я прижму его к стенке. Я поднимаю руку:

— Господин профессор, но как же нам удастся ударить по самолюбию противника, избежав ответного удара с его стороны по нашему собственному самолюбию?

Профессор морщит лоб, но затем легкая улыбка вновь разглаживает его лицо.

— Вопрос правильный. Важный вопрос. Сейчас я как раз и перейду к его рассмотрению. Во-первых. Мы атакуем — если только можно в данном случае употребить это слово, — мы атакуем противника кучно. Это означает, что, когда нам нужно обработать или, скажем так, отделать противника, мы всегда должны действовать группой, чтобы сообща дать ему почувствовать, какое он ничтожество. То есть, нас должно быть много против одного. И второе важное обстоятельство. Атакуемый должен по возможности находиться в окружении равнодушных или пассивных людей. Вы сами знаете, гораздо неприятнее, когда тебя, что называется, сажают в лужу при свидетелях, на потеху публике, чем если ты при этом один. Ну как, я ответил на ваш вопрос?

Я киваю и слегка краснею.

— И затем еще некоторые частности, — продолжает профессор. — Прежде всего, проблема языка. Часто противник говорит на языке, которого мы не знаем, тогда мы, разумеется, должны выучить язык, прежде чем приступать к операции. Но при нынешних достижениях лингвистики это вряд ли представит особую трудность. И скажу уж вам сразу: все вы прошли тщательную проверку и строгий конкурсный отбор. Желающих прослушать этот курс было пятнадцать тысяч. Из них, как видите, отобрали вас, пятьдесят человек. Вы, можно сказать, суперэлита. Среди вас нет ни одного человека с коэффициентом умственного развития ниже ста пятидесяти. Помимо всего прочего, мы подробно беседовали с вашими родителями, преподавателями, психологами и другими людьми, которые были с вами в тесном контакте. Так что вот, теперь вы это знаете.

В заключение мне хочется проверить, как вы усвоили пройденный материал. Вы слышали, я вам привел несколько примеров, каким образом надо действовать, чтобы уязвить самолюбие противника. У кого из вас есть на этот счет собственные предложения?

Аудитория не откликается. Мы переглядываемся. Мертвая тишина. Но вот миниатюрная рыжеволосая девица выкидывает руку вверх:

— Еще, наверное, можно издеваться над родиной противника.

Профессор секунду размышляет.

— Не думаю, чтобы это было особенно эффективно. Чувство патриотизма отошло уже, пожалуй, в область преданий. Во всяком случае, патриотизм не настолько глубокое и личное чувство, чтобы иметь сколько-нибудь заметное влияние на чувство собственного достоинства.

Другой студент поднимает руку:

— Еще можно послать противнику оскорбительное письмо, можно анонимное.

— Нет. Вы забываете об одном важном факторе. Самолюбие противника следует атаковать в присутствии других людей. Иначе это будет недостаточно эффективно. Ведь нам больнее всего тогда, когда другие становятся свидетелями нашего позора. Когда они над нами смеются или, например, ни с того ни с сего умолкают при нашем приближении.

Мне приходит в голову идея, и я поднимаю руку:

— А может быть, эффективно было бы подвергнуть нападкам систему ценностей противника, его отношение к семье, религии, нравственности и всяким таким вещам?

Профессор удовлетворенно кивает.

— Вот это может дать существенные результаты. В случае если противник имеет четкие ценностные представления, это, несомненно, окажется весьма эффективным. Но тут необходимо заранее разведать, какова шкала ценностей противника, религиозные убеждения и все такое прочее. Правда, этот прием почти совсем не используется в упомянутых мною военных училищах европейских стран, но я считаю, что его обязательно следует испробовать, и я вам благодарен за поданную мысль. Если вы не против, я выдвину эту идею — назовем ее идеей ценностной атаки — на предстоящей международной конференции по этим вопросам.

Прежде чем закончить сегодняшнее занятие, давайте проверим на практике, как действует метод, краткое теоретическое введение в который вы только что прослушали. Пригласим кого-нибудь одного из вас выйти сюда, а остальные попытаются растоптать в нем чувство собственного достоинства. Само собой, на короткое время, потом мы в два счета его восстановим. Вот вы, последний из выступавших, вы, что предложили ценностную атаку, прошу вас сюда. Вы наверняка выдержите — думаю, я в вас не ошибусь.

Я встаю и выхожу вперед. Лица присутствующих обращены ко мне. Все уставились на меня испытующе. Боюсь, не так-то просто им будет найти, что раскритиковать. Я усмехаюсь. Профессор смотрит на меня. Внезапно лицо его делается жестким.

— Нет, вы поглядите! Ну и вид — как есть крыса. Зубы-то. Передние два здоровенные, а по бокам совсем чуточные, фу ты, господи, крысиная морда!

Я чувствую, что заливаюсь краской. Вот дьявол, вечно я краснею. Я пытаюсь прикрыться улыбкой.

— Ага, вон он как теперь улыбается — зубы-то не показывает! Значит, проняло! — слышится голос из зала.

За ним раздаются другие голоса. Холодные, жестокие, боже, да они меня все ненавидят. Какого черта, что я им сделал? Нам же вместе учиться, в одной группе… Нет уж, после такого… Я закрываю глаза, а их реплики так и щелкают меня по барабанным перепонкам.

— Лучше бы вовсе не улыбался. Кривая, беззубая, холуйская улыбочка — ну и субъект, весь как на ладони!

— Коротышка! Интересно, какой у него рост? Сто шестьдесят? Или сто шестьдесят пять? Только уж не больше, это точно. Вот маломерок!

— Во мне сто семьдесят сантиметров.

— Как бы не так. Ишь ведь пыжится — мания величия в буквальном смысле слова! Да и то сказать, неудивительно. Этакий недоросток.

— А что, у маленьких есть свои преимущества! — девичий голос. — Он, когда этим занимается, лицо между грудей положить может.

Хохот. Безудержный хохот.

— А ноги у этого субчика! Какой размер-то, тридцать шестой? Ты бы лучше покупал себе один башмак сорокового размера, как раз обе ножки уместятся!

— У меня есть знакомые, у них дочурка из туфелек выросла. Я им скажу, пусть ему подарят.

— Заткнитесь, гады! — ору я и бросаюсь к двери.

Профессор Бёрре хватает меня за руку и держит. Он улыбается.

— Молодцы, вы действовали достаточно эффективно, — говорит он собравшимся. Потом поворачивается ко мне. — Ну, выдержали? — Он смеется. — Конечно, я же знаю, вы один из наших самых перспективных студентов. У вас и коэффициент умственного развития, и все прочие данные на очень высоком уровне.

Я провожу рукой по лицу и чувствую, что оно пылает. Нервы начинают понемногу успокаиваться. Но я уже не такой, как все, на мне проклятие. Я иду и сажусь. Я стараюсь не смотреть на ухмыляющиеся физиономии вокруг. Не очень-то задавайтесь, слыхали, что сказал профессор Бёрре. При этой мысли самочувствие мое несколько улучшается.

Профессор благодарит за внимание, и мы расходимся.

У меня свидание с невестой. Я вижу по часам, что уже опаздываю, и бегом устремляюсь к кафе.

— Почему ты так поздно?

Во мне нарастает раздражение. Целый день сплошные передряги. К тому же она сегодня вырядилась в самое некрасивое из всех своих платьев и намазалась сверх всякой меры. Как шлюха какая-нибудь.

— Ну что ваш новый предмет, интересный?

— Да. Не знаю. Ты лучше скажи, неужели нельзя было по случаю нашего свидания надеть платье поприличней? И лицо у тебя размалевано, как все равно у шлюхи! — Я слышу, как резко звучит мой голос, и понимаю, что хочу сейчас только одного: мучить ее.

— Ты же раньше говорил, что это платье…

— Раньше, раньше, — передразниваю я.

— Что с тобой сегодня? И лицо у меня тоже… косметики не больше, чем обычно.

— Ну хорошо, значит, у тебя просто морда, как у шлюхи. Пакостная морда и разбухшее тулово! — Я расплываюсь в улыбке, и на душе делается легко, а она бледнеет, дрожит и отворачивается в сторону. Потом достает носовой платок.

— Слезы вперемешку с соплями, прелесть что такое!

Она срывается с места и убегает.

Я смеюсь, но в то же время чувствую, что вокруг меня образовалась пустота. Я остался один. Как же так, а моя невеста, моя милая Турдис, почему она убежала? Я же только пошутил. Да, но все-таки что я ей сказал? И слова возвращаются ко мне из воздуха, лезут мне в уши, проникают в мозг, я сжимаюсь и никну. Зачем я наговорил Турдис таких гадостей? Ведь я вовсе этого не хотел.

Я захожу в кафе и беру кружку пива. У меня возникает дикое желание, когда я плачу за пиво. Меня так и подмывает облаять буфетчицу. Сказать ей, что она никудышная старая кляча: вместо волос — сивые жухлые лохмы, руки, иссохшие до омерзения, и уж можно себе представить, какие у нее под блузкой сморщенные вздутия заместо грудей. К счастью, мне удается взять себя в руки. Я ничего не говорю. Я отдаю ей деньги и сажусь.

Все понятно. Просто я тот самый тип. Тот самый, который, что бы он ни делал, всегда готов расшибиться в лепешку. И вот теперь лобовая психическая атака вошла мне в плоть и кровь. Стала частичкой моего я. Она меня увлекла и захватила, и можно не сомневаться: если я и дальше буду изучать этот предмет, я чертовски далеко пойду.

Но я этого не хочу. Я хочу быть приветлив с людьми. Мне кажется, я имею право сказать, что я по натуре добрый человек, и я не хочу изучать психологическую войну. Иначе я стану злым человеком. А это будет насилие над собой. Это сделает меня несчастным.

Сейчас же пойду к профессору Бёрре и скажу, что отказываюсь продолжать занятия, вот и все. Я допиваю пиво, улыбаюсь буфетчице и выхожу из кафе. Люди на улице смотрят на меня как-то странно. Будто ждут от меня подвоха. Будто ждут, что я их ударю или еще что-нибудь сделаю в этом же роде. Но я вовсе не собираюсь их трогать. Хотя на многих противно смотреть. Боже ты мой, сколько на свете отвратительных людишек. Поневоле разбирает охота сказать им про их убожество, чтобы они хоть держались подальше от общественных мест. Чтобы не мозолили глаза нормальным людям.

Вот я и в университете. Я вхожу в аудиторию. Профессор Бёрре еще не ушел. Сидит за столом и пишет. Он поднимает глаза и улыбается мне. Он смотрит на меня вопросительно.

— Я бросаю занятия, — выпаливаю я решительным топом.

— Ну что вы, не надо так болезненно реагировать на этот наш сегодняшний эксперимент. Я рассчитывал, что вы, с вашим интеллектом и с вашей индивидуальностью, выдержите это. Вы наверняка скоро оправитесь. Надо только немного поостыть. Хотите сигарету?

Я беру сигарету.

— Я не потому решил бросить.

Он смотрит на меня с недоумением.

— Считаю, что я для этого не гожусь. Мне не хватает твердости. Я слишком чувствителен.

— Вы просто, как всякий новичок, сомневаетесь в себе. Поразмыслите еще несколько дней. У меня такое впечатление, что вы у нас очень далеко пойдете. Все мы чувствительны, не вы один. Не следует только из-за этой чувствительности терять над собою власть. Наконец, подумайте хотя бы о том, как это важно для обороны страны.

— Патриотизм — старомодное чувство, вы сами сказали. Бесполезно меня уговаривать. Я твердо решил бросить.

У профессора розовеют щеки.

— Бросать не разрешается, — отрезает он, глядя в свои бумаги.

— А я брошу, понял, старый хрыч, дерьмо собачье! Ага, краснеешь? — Я знаю, что одержал верх, раз заставил его покраснеть.

— Это невозможно. Вон! Вон. — вопит профессор, и капли пота стекают у него по лицу.

— Очень мне надо подчиняться приказам какого-то дряхлого импотента! Локотки-то острые, как у бабы, так он уж великим себя возомнил!

Профессор не отвечает.

— Пигмей, да вы мне в подметки не годитесь! — восклицаю я.

Он разражается слезами. Я чувствую некоторую неловкость. И тут он поднимает на меня взгляд и улыбается счастливой улыбкой.

— Вы же гений! Вы кого угодно в грязь втопчете. Моментально, раз и готово! Назначаю вас покамест своим ассистентом. Жалованье хорошее.

Я обдумываю его предложение.

Он смотрит на меня умоляюще.

А как же с Турдис? Ладно. В сущности, она порядочная уродина.

Он горячо пожимает мне руку. Я тоже сжимаю его руку, крепко, что есть мочи. Он бледнеет, силится улыбнуться, но уголки губ ползут вниз.

— Более подробно об условиях и оплате узнаете завтра, — говорит он, не глядя на меня.

— До свидания, — говорю я и выхожу из аудитории.

Я иду в туалет. Улыбаюсь своему отражению в зеркале. У меня, пожалуй, и правда крысиные зубы. Надо поговорить с зубным врачом, нельзя ли что-нибудь сделать. Можно, наверное, на то он и врач. Я смотрю на свои ноги. Слишком миниатюрны. Почти как у ребенка. Надо будет купить себе туфли побольше. Можно набить ваты в носки. Потуже шнуровать — и вполне сойдет. И каблуки надо бы повыше обычных.

Я выхожу из туалета. Я чувствую себя как спортивное светило, у которого есть шансы на олимпийское золото. Теперь тренироваться и тренироваться. Я замечаю в коридоре студента. У него заячья губа. Сердце мое бьется легко и радостно. Я устремляюсь прямо к нему.

«Матильда» как психическая атака

Ни для кого так не легко сжечь Рим, как для Добчинского. Катилина задумается. Манилов – пожалеет; Собакевич – не поворотится; но Добчинский поспешит со всех ног: «Боже! Да ведь Рим только и ждал меня, а я именно и родился, чтобы сжечь Рим: смотри, публика, и запоминай мое имя»

Цесаревич Алексей Николаевич в своем дневнике записал: «Когда я буду Царем, не будет бедных и несчастных. Я хочу, чтобы все были счастливы».

Если наследник русского императорского трона носил такие мысли в голове, то их ему, естественно, вложили родители и воспитатели. Из тогдашего светского общества, окружавшего царскую семью, этих идей подчерпнуть было просто невозможно. А уж, извините, марксизмом Алексей не интересовался, зато получил отличное православное христианское воспитание.

И вот в 1918 году его вместе с родителями, сестрами и верными слугами убили самым диким и изуверским образом.

Царская семья причислена к святым страстотерпцам и находится пред ликом Господа нашего Иисуса Христа. Святым теперь не страшны клевета и ложь, распространяемые ныне и щедро сеянные в прошлом. К святым не может пристать любая нечистота и любой дурной навет.

Фильм г-на Учителя «Матильда» никак не влияет на святость царственных новомучеников. «Матильда» не может нанести ущерб святым. Она бьет по российскому обществу и за одно проверяет, осталось ли в этом обществе элементарное почтение к святыням. Она определяет: живо это общество или давно превратилось в демократического зомби. Она ставит диагноз душевному здоровью нашего общества.

Благополучное нормальное общество ценит святых и святыни. И творчество писателя, режиссера и художника не предполагает возможности гадить на могилах предков или отплясывать канкан в алтаре. Поэтому, когда рассуждают защитники «Матильды» о свободе изъявлений креативного класса, то им рекомендуется подумать о том, а хотели бы они, чтобы такое кино сняли про их родителей.

Реакция православных христиан, да и, вообще, граждан Федерации (граждан, а не имеющих паспорт и регистрацию в соответствующем месте) на «Матильду» оказалась вполне определенной — фильм, издевающийся над памятью страстотерпцев и плюющий на историю России, — может г-н Учитель просматривать в своем узколиберальном кругу, а в широкий прокат «фильму» пускать нельзя.

«Матильда» ведь целит не в царя и царицу, но в саму Россию. Философ А.А. Зиновьев изрек, что, мол, целили в коммунизм, а попали в Россию. Ничего подобного. Диссидентское движение целило в Россию и случайной очередью задело коммунизм. Будь Россия капиталистической, то целили бы в Россию опять, и лишь краешком, осколками бомб задели капитализм. Кстати, Октябрь 1917 года — это результат «стрельбы от пуза веером» российской космополитической интеллигенции. Сия интеллигенция в Российскую Империю точно попала в Феврале 1917-го, а Ленин — это уже последствия тяжелой контузии. Рассуждая обо всем подобном нельзя не вспомнить, что по-гречески грех пишется как amartia, а переводится — ошибка, промах, мимо цели.

Российская интеллигенция может быть квалифицированы только как антисистема в соответствии с теорией пассионарного этногенеза Льва Николаевича Гумилева. И данная антисистема, четко вне зависимости от времени, работает на разрушение аксиологии России. Это легко прослеживается.

У «Матильды» Учителя ведь есть предшественники, среди которых выделяется похабная «Агония» советского режиссера Элема Климова.

Считать «Матильду» и «Агонию» обычными фильмами можно только от недалекого ума. И, если Учитель пропихнет свое детище в прокат, то это расскажет всему миру, что в России духовный сифилис распространился достаточно мощно и уже поразил мозг.

Питирим Сорокин писал: «Любая длительная и тяжелая война, в особенности же гражданская, всегда уносит с поля жизни «лучших» ? биологически, психически и социально ? людей: наиболее здоровых, наиболее трудоспособных; наиболее моральных, волевых, энергичных и одаренных умственно. Она ? орудие отбора шиворот-навыворот. Процент гибели таких «лучших» в эпохи войн и революций всегда гораздо выше, чем процент гибели «рядовых» людей, и тем выше, чем длительнее и опустошительнее война, чем глубже и кровавее революция. Они пожирают, прежде всего, наиболее выдающихся людей, каковых немного среди населения…

В отдельные периоды, как, например, при Петре и в наши годы, это безумное расходование нашего «биологического фонда» принимало поистине сумасшедший размах. Народ с бедным «биологическим фондом» при такой трате давно уже должен был бы сойти со сцены истории. И, однако, до сих пор мы держались, хотя и отставали от ряда других народов.

Объяснение этому, по-видимому, надо искать и в богатстве нашего «биологического фонда». Но всему есть предел. Римляне и греки были еще богаче нас в отношении их «биологического фонда». Но безрассудное расходование «лучших» в течение их истории, особенно в период греко-персидских и Пелопонесской войн в Греции, Карфагенских войн и гражданских междоусобиц в Риме, окончательно истощили их «лучшую кровь», произошла замена первосортного человеческого материала второсортными людьми и их потомками ? и блестящая звезда этих народов стала закатываться. Чем быстрее шла замена ? тем быстрее стал темп заката, закончившийся гибелью этих великих народов».

«Второсортным» людям сохранение святынь не понятно: лучше их обменять на гамбургеры и «хот-доги». Материализм есть господство второсортности.

Вот «Матильда» и покажет, смогли ли мы сохранить свое первородство или уже продались за миску чечевичной похлебки, стали мы или нет «второсортными» (по П. Сорокину). Так что за этот инструмент проверки вменяемости российского общества г-на Учителя следует даже и поблагодарить. Правда, без уверений в почтении и т.д.

Читайте также

© 2004-2017 Сетевое издание Сегодня.ру Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС77-42904 от 6.12.2010

Использование материалов, размещенных на Сайте, допускается только с письменного согласия Издания

Психическая атака

Психическая атака может быть разной. Бывает, она приносит перемирие, но чаще — множит жертвы. Применявшаяся с древних времен, эта техника существует и сегодня. Чего стоит одна «атака мертвецов».

Кадры знаменитого фильма «Чапаев»: отряд белых под бой барабанов стройными колоннами марширует прямо на окопы чапаевцев». Непреклонные ряды белогвардейцев, не сделавших ещё ни одного выстрела, произвели такое устрашающее впечатление, что заставили в панике бежать часть красноармейцев. И только неустрашимость комиссара, и пулемёт Анки спасают ситуацию.

Между тем у явления, которое в ХХ веке получило название «психическая атака», глубокие корни.

Разные энциклопедии по-разному трактуют сам термин «психическая атака». Так, согласно Советской военной энциклопедии под редакцией маршала А.А. Гречко, под это понятие подпадают любые атаки, рассчитанные «на устрашение, подавление воли, психики обороняющегося».

Американские эксперты также отмечали, что во время штурма, несмотря на ружейный огонь, войска движутся в сомкнутом строю до достижения рубежа атаки, который составляет меньше 200 метров между передовой шеренгой наступающих и позициями обороняющейся стороны.

Существует определение психической атаки как «малоисследованного военной наукой тактического приёма», так как зачастую она начинается спонтанно в ходе боевых действий, без внесения в общий план операции и что самое важное — без приказа.

Если исходить из советского определения, психические атаки зародились едва ли не вместе с человечеством. Достаточно вспомнить описание атак американских индейцев и других дикарей беллетристами XIX-XX веков. Чем ещё, как ни расчётом «на устрашение, подавление воли, психики обороняющегося», можно объяснить грозную боевую раскраску и вопли краснокожих, нападавших на форты и отряды бледнолицых.

Мастерами психических атак были скифы. Греческий писатель, историк и географ Арриан, живший в начале I тысячелетия нашей эры, писал, что военные эмблемы скифов представляли собой чучела змей и драконов, изготовленные из лоскутков материи и насаженные на высокие шесты. Чучела надувались ветром и извивались, как живые существа, издавая при этом резкий свист. К тому же перед боем скифы, желая придать устрашающий вид своим лошадям, вплетали в их гривы разноцветные лоскуты, которые при движении развевались и напоминали извивающихся змей.

Первые попытки взять Пелузий штурмом окончились провалом. И тогда персидский царь Камбиз пошел на хитрость, не имевшую аналогов в хрониках войн. В истории это событие сохранилось благодаря тому, что его описал в своей знаменитой книге «Стратагемы» греческий историк Полиэн. Во время второго штурма египетские защитники Пелузия увидели невероятную картину: в первых рядах на крепость шли… кошки и собаки. Египтяне были шокированы таким зрелищем. Дело в том, что эти животные, по представлениям египтян, священны и их убийство чревато возмездием в загробном мире. Психическая атака персов сработала и они, воспользовавшись массовым замешательством в рядах противника, ворвались в город.

Несколько ярких примеров психических атак содержит история Первой мировой войны и Гражданской войны 1917-1922 годов в России.

Летом 1915 года под Белостоком 13-я рота Землянского полка подверглась газовой атаке со стороны немцев. Противогазов у русских войск не было. Когда немцы решили, что в живых уже никого не осталось, они, не спеша, двинулись занимать позиции противника. Однако харкающие кровью русские солдаты поднялись в контратаку. Покачиваясь, они шли на врага, напоминая оживших покойников. Немцы не выдержали такого зрелища и в ужасе бежали.

Кстати, что касается упомянутого в начале статьи эпизода наступления белых, то, как утверждают историки, знаменитый офицерский полк Владимира Каппеля никогда не участвовал в боях с дивизией Чапаева. Хотя психическая атака каппелевцев имела место, но была вызвана безысходностью: у Белой гвардии кончились патроны.

Чем более мощным и грозным становилось оружие, тем сомнительнее оказывалась эффективность психической атаки. Особенно для армий тех стран, которые не обладали огромными людскими ресурсами.

7 ноября 1941 года у подмосковной деревни Мусино 44-я кавалерийская дивизия применила психическую атаку, направив конницу на немецкие танки и артиллерию. Немцы прицельно расстреливали практически беспомощных перед ними всадников. Согласно советским сводкам, в тот день погибли 700 бойцов.

Ракурс. «Психическая атака». Попытка №…

Прежде всего, поздравим наших паралимпийцев. В пятый раз (!) сборная Украины завоевала титул чемпиона мира! Пример, достойный восхищения и подражания для всех отечественных команд: от детских до национальной дружины.

На минувшей неделе игрались матчи 3-го предварительного раунда Кубка Украины и 10-го тура УПЛ.

Тур чемпионата страны в элитном дивизионе на удивление отличился зашкаливающим обилием ничейных результатов: в 5-и встречах из 6-и, а плановый кубковый раунд — неплановым вылетом двух команд, представляющих высшую лигу. «Карпаты» уступили соседям из 2-й лиги — «Прикарпатью», а «Зирка» в дополнительное время «сгорела» в матче также со второлиговой «Таврией».

Сами по себе подобные итоги: «старшие» уступают «младшим» — лишь украшает кубковые соревнования, делает их более интересными для зрителей. Недаром здесь вспоминаются «Карпаты»: это единственный клуб в истории кубковых турниров СССР, который из «младшего» класса добился завоевания второго по значимости трофея национальных турниров.

Сейчас, что касается «львов», увы и ах. Но если бы печали «зелено-белых» ограничивались лишь спортивными показателями, то это было бы еще полбеды.

Поведение ультрас «Карпат» на стадионе «Рух» в Ивано-Франковске, естественно, справедливо назвать лишь одним словом — беспредел. Во втором тайме они забросали поле петардами, поэтому арбитр вынужден был прервать матч более чем на полчаса. Уже после финального свистка фаны прорывались на поле сквозь кордон полиции: серьезно пострадал один правоохранитель, да к тому же ультрас «Карпат» ударил по лицу Артема Федецкого.

В студии ВФ справедливо осудили такое поведение, начали искать «рецептуру» для лечения от такой заразы. Вспомнили Англию 80-х годов, как там на правительственном и парламентском уровне вводили специальное «футбольное антихулиганское законодательство». Я не против использования полезного зарубежного опыта.

Но думается, что и сегодняшняя законодательная база Украины достаточна, чтобы «активисты», а, главное, зачинщики безобразий получили по заслугам. Была бы только воля правоохранителей: МВД, прокуратуры, судов, которые в отличие от клубных служб безопасности, наделены всеми правами: от задержания до судебного приговора.

Кажется, уже все понимают, что безнаказанность развращает. И это само по себе социально опасно. Наказывать лишь клубы гривной — неэффективно.

Вторая сторона медали — «поиск виновных» со стороны СМИ. И в репортаже Владимира Крамара, и в студии ВФ в качестве «учебного пособия» на тему «за кого болеют хулиганы» с упорством, достойным лучшего применения, вспоминается лишь один клуб.

Журналисты ТРК «Украина» далеко не первый раз муссируют идею, что в беспорядках во время проведения Суперкубка Украины виноваты только фаны «бело-синих». Но ведь фото- и видеофакты давно это опровергли:

История однобокого отображения опять повторяется. Те, кто ограничились лишь просмотром трансляции матча «Зирка» — «Шахтер» на канале «Футбол» и самой итоговой программы, так и не узнали, «накосячили» фаны «оранжево-черных» в Кропивницком или нет.

Лишь ПФ в своем репортаже из города на Ингуле, а также Игорь Цыганык с Олегом Венглинским в послесюжетной отводке расставили точки над «і». На трибуне фанов «оранжево-черных» красовалась даже запрещенная ФАРЕ символика.

Дело здесь вовсе не «в мести», не в принципе «зуб за зуб», но в том, что нарушители должны быть неотвратимо наказаны. Сейчас «мяч на стороне» КДК.

Конечно, я имею в виду прецедент с Дарио Срной. Как теперь общеизвестно, в допинг-пробе, взятой у капитана «Шахтера» 22 марта, проявился положительный результат, а широкая аудитория услышала об этом ровно через 6 месяцев — 22 сентября.

Официальный сайт «Шахтера» опубликовал заявление клуба, заявление самого хорвата, свою позицию изложили гендир «оранжево-черных» Сергей Палкин, публично выступили Александр Денисов, Виктор Вацко, Игорь Цыганык. Они не столько анализировали ситуацию, сколько проявили солидарность. За это нельзя осуждать.

Но вот 23 сентября Артем Франков на своей конференции задал вопросы по существу дела. Которые повторяет в сегодняшней «редакционке» в журнале «Футбол». Именно конкретные и вовсе не агрессивные вопросы. Вот они:

1) Почему между забором пробы и официальным объявлением о том, что в ней чего-то нашли, миновало более полугода? Если такова общепринятая практика всех национальных допинг-лабораторий, хотелось бы об этом услышать.

2) Обычно в таких случаях предлагают вскрыть пробу «В» и проверить ее — вдруг ошибка, вдруг случайность; поступило ли такое предложение Дарио, какова была его реакция? Или у нас иная процедура?

Дополню в этом моменте Франкова. Как объяснили мне специалисты, просить о вскрытии пробы «В» должен сам спортсмен. Это принципиально для процедуры. Если сразу признаться, то наказание могут уменьшить. Но, если спортсмен не признается, а проба «В» подтверждает результат пробы «А» — «взрослая» дисквалификация гарантирована. Продолжаю цитировать вопросы Артема:

3) Скорее, утверждение — то, что неофициально об этом стало известно гораздо раньше. К примеру, я услышал 11 сентября и, поверьте, я был далеко не первый, кому достался этот слух (Подтверждаю эти слова Артема, мы с ним как раз 11 сентября обсуждали данную тему). Дарио не даст соврать — встретив его в Харькове перед «Наполи», я задал вопрос на ту самую тему, разумеется, не получив ответа. Думаю, вы легко догадаетесь; впрочем, здесь никакого нарушения со стороны клуба нет — пока не предъявлено, как бы ничего и не случилось.

3а) Если 18-го сентября, то почему Дарио уже в Одессу не полетел?

4) Это уже к клубу: Гай, Рыбка, Фред, Срная понимаю, что у каждого своя оригинальная история, но, как сказал бы Марк Твен, «это уже становится однообразным».

В воскресный вечер, т.е. через сутки после публикации Франкова ни Денисов, ни Вацко в эфире ВФ не сочли необходимым хотя бы кратко ответить на актуальные вопросы коллеги. (Леоненко вообще отстранился от этой тематики).

Намного качественнее подготовили материал по данной проблеме в ПФ. Владимир Зверов взял большое и непредвзятое интервью у координатора допинг-контроля ФФУ Максима Бецко. Специалист четко «разложив по полочкам», дал внятное пояснение многочисленным телезрителям о правилах WADA, о перспективах вердикта Дарио.

Лично я и в прошлый раз, и сейчас заявляю, пока нет официального решения Национального антидопингового центра Украины (НАДЦУ) как регионального подразделения WADA, любой вердикт масс-медиа, болельщиков, футбольних управленцев преждевременный.

Однако без всякого ерничания, а тем более злобствования в адрес Дарио, считаю, что журналисты ВФ должны были ответить на вопросы Франкова, а не реагировать на них «по-страусиному». В этом бы и проявился их уровень профессионализма. Они не воспользовались такой возможностью.

Опять фильм «Чапаев», опять «психическая атака», попытка №. «Гвоздем программы» ВФ был очередной «выход на арену» шефа ФФ Мариуполя Василия Журавлева. Тот, уже в который раз упрямо продемонстрировал собственное невежество в футбольной юриспруденции, настаивая на том, что Григорий Суркис — вице-президент и член исполкома УЕФА в качестве. представителя Украины.

Журналисты «Футболов» уже тем опустили себя до уровня правовой безграмотности сего «управленца», что не посчитали нужным (хотя бы для собственной репутации) пояснить персонажу: выдвижение каждой национальной ассоциацией своего представителя в руководство Европейского футбольного союза, с одной стороны, и само участие избранного топ-менеджера в работе УЕФА именно как представителя своей федерации, с другой стороны, не только не одно и то же, а вообще нонсенс, т.к. нет президента, вице-президентов от стран.

Не надо даже вникать в нормативные документы УЕФА, достаточно сопоставить число стран Союза — 55, и количество вице-президентов — 5. Об этом писалось и прежде, однако «смелый товарищ» упорно повторяет собственные мантры. Но с новыми нюансами.

На сей раз он заявил: «Непонятно, почему кандидатов (в УЕФА) выдвигает киевская федерация, так как это должен делать орган ФФУисполком или конгресс». Вообще, эти слова, мягко говоря, неправда. Разве выдвигала лишь одна киевская городская федерация?

Официальное письмо с номинацией ГМС в исполком УЕФА подписано 20.01.2015 г вице-президентом ФФУ, главой рабочей группы по подготовке внеочередного конгресса ФФУ Андреем Павелко. Этот документ сообщает, что 45 коллективных членов ФФУ из 47 поддержали это предложение.

А легитимность данного выдвижения, несмотря на «кочку зрения» Василия Журавлева и «квалифицированные» юридические рассуждения в студии ВФ, подтвердил на следующий день (21.01.2015г.) тогдашний генеральный секретарь УЕФА, сейчас президент ФИФА Джанни Инфантино.

Но «Футболам» этого мало. В качестве «глубокого эксперта» по данной теме они привлекают бывшего первого вице-президента ФФУ Сергея Стороженко. Когда-то он был соратником Г.Суркиса, рьяно защищал его принципы управления федерацией, считал себя близким другом ГМС. Но ситуативная конъюнктура заставила Сергея Михайловича банально предать Григория Михайловича, который проявил излишнюю принципиальность в расследовании договорного матча между «Металлистом» и «Карпатами». В противовес ему сам Стороженко, не взирая на статус и должность, фактически возглавил «юридическую бригаду» «Металлиста» против. ФФУ в CAS. Итоги его адвокатской помощи и то приснопамятное решение Лозанны, полагаю, все еще помнят, как и позорное изгнание из федерации «юриста в десятом поколении».

Кстати, в контексте упомянутого договорняка у многих на слуху осталась и фамилия Е.Красникова. Того самого, кто Высшим спортивным судом был отлучен от футбола на 5-летний срок, до 2018 года. Того самого, кто, вопреки этим обстоятельствам, получил из рук Андрея Павелко не только руководящую должность в ФФУ, но и кресло главы Харьковской областной федерации.

Но об этом, понятное дело, А.Денисов и С.Стороженко ничего не говорили. А зря. Ведь игнорирование вердикта CAS — это еще один вопиющий факт правового беспредела, пополнивший и без того многочисленную коллекцию грубейших нарушений со стороны ФФУ нормативных документов ФИФА-УЕФА. Но, похоже, в Доме футбола на такие «мелочи» не обращают внимания. На повестке дня — более актуальные для руководства вопросы. Например, попытка смикшировать скандал вокруг фейкового диплома первого вице-президента Вадима Костюченко.

Ведущий ПФ Игорь Цыганык проинформировал зрителей о получении редакцией свежего ответа из КПИ на повторный запрос о легитимности диплома Костюченко. Там подтвердили, что такой документ не выдавался, и студента с такой фамилией среди выпускников 1997 года не было. Как говорится — финита ля комедия.

Вот где убойный аргумент для сторонников идеи очищения ФФУ от компрометирующих ее людей. Почему его не подхватили и не раскрутили в сюжете и студийной дискуссии ВФ? Почему, в конце концов, не пригласили для объяснения самого Костюченко? Нынче ведь руководство федерации как никогда тесно сотрудничает с «Футболами».

Специалисты по применению политтехнологий объяснили это очень просто. Рукотворный скандал вокруг имени Г.Суркиса как раз и нужен был ВФ для того, чтобы «растворить» в нем проблемную тему поддельного диплома Костюченко. Дескать, черный пиар по отношению к фигуре вице-президента УЕФА априори должен был переключить внимание СМИ и общественности с менее известной персоны вице-президента ФФУ на, несомненно, более популярного субъекта в мире футбола.

В этом контексте более четко вырисовывается и роль В.Журавлева, привлеченного А.Денисовым для «подтанцовки» и озвучивания абсурдных заявлений. Так и хочется после такой извращенной картинки на экране переименовать ВФ на «Гибридный футбол».

Источники:
Лобовая психическая атака Перевод Т
Author: _худлит, Translation: Яхнина Юлиана, Лобовая психическая атака Перевод Т. Величко — Современная норвежская новелла, Genre: проза, Year: 1977 г.
http://www.e-reading.club/chapter.php/1041403/24/Sovremennaya_norvezhskaya_novella.html
Матильда» как психическая атака
Бобчинского и Добчинского на Россию
http://www.segodnia.ru/content/190768
Психическая атака
Психическая атака может быть разной. Бывает, она приносит перемирие, но чаще — множит жертвы. Применявшаяся с древних времен, эта техника существует и сегодня. Чего стоит одна «атака мертвецов».
http://russian7.ru/post/psikhicheskaya-ataka-kak-yeto-demoralizu/
Психическая атака 1
Прежде всего, поздравим наших паралимпийцев. В пятый раз (!) сборная Украины завоевала титул чемпиона мира! Пример, достойный восх… (Sept. 25, 2017).
http://dynamo.kiev.ua/articles/283872-rakurs-psihicheskaya-ataka-popyitka-

COMMENTS